|
часть 47
Серия 126 – все еще историческая...
«Не бойся, Бетти! Когда ты откроешь глаза – жизнь изменится...»
Эти негромкие слова Каталины все еще отдавались эхом в стремительно завертевшемся мире... а проворные руки Алекса уже коснулись ее волос...
БОГОТА
«Маргарита, он сказал это. Он признался мне, что любит ее!...»
Получи, Армандо! Или ты надеялся, что Марсела сохранит твое признание в секрете? Напрасно...
Две женщины, разделенные столом, похолодев, смотрели друг на друга, вернее, на заледеневшую статую похожа была Марсела... А вот Маргарита была значительно спокойнее...
«Я подозревала это...» - утратив спокойствие, глаза девушки заметались, не в силах посмотреть на настороженную женщину напротив – «...В ее присутствии поведение Армандо было более, чем странным! Я видела, что что-то происходит. Она разлучила нас... Я потеряла его навсегда!»
Наконец-то она взглянула прямо на несостоявшуюся свекровь – и поразилась: Маргарита вовсе не была убита ее словами. Напротив, в глазах ее зажегся какой-то огонек, сродни боевому...
«Ой, Марсела, перестань! Не сдавайся!»
Марсела вскочила: «Нет, Маргарита, все кончено, пойми! Когда я прочла, что он связался с ней – я думала, что это – ради компании! А потом он снова будет моим!...» - метаясь по кабинету, как тигрицу, она неожиданно замерла, устремив черные полубезумные глаза на спокойную, не сводящую с нее твердого взгляда, холодную женщину.
«Но теперь у меня не осталось иллюзий!»
Едва заметно пожав плечами, Маргарита попыталась перелить в отчаявшуюся девочку хоть немного своего спокойствия – и уверенности в очевидной глупости происходящего: «Подожди, Марсела! Послушай, еще не все потеряно! Армандо действует, как сумасшедший! Он и сам не понимает, что делает, что говорит, что чувствует! Пойми, он бредит!»
Она взглянула на прислушивающуюся к ее словам девушку – немного успокоившись, Марсела опустилась в кресло, не сводя с нее притихших глаз, - и продолжила: «Слушай меня внимательно: я поражена, что такая прекрасная женщина, как ты, сдалась так легко!»
Потрясенная, Марсела уставилась на нее во все глаза: она? Сдалась? Легко? Маргарита вообще понимает, о чем говорит?
Но ни одна из мыслей, промелькнув в глазах, так и не прозвучала – Марсела продолжала молча слушать мать ее любимого, так и не сумевшего полюбить ее...
«У тебя же слабый противник! Чего ты так испугалась? Это всего лишь странная причуда Армандо. Да эта женщина – ничто рядом с тобой! Она же толстая! Тупая! Неуклюжая! Страшная!!! СТРАШНАЯ!!!»
«Послушай, в тот день, когда он ее снова увидит – если, конечно, когда-нибудь еще увидит ее – он будет разочарован!»
Марсела выпрямилась – она думала то же самое о Беатрис. Но какое это имело значение? Значение имело только то, что думал о ней Армандо – а для него она не была ни толстой, ни неуклюжей, ни тупой... Ни страшной. А была единственной... И Марсела, опустив голову, горько и молча слушала слова Маргариты, понимая, что и здесь утешения не будет – просто потому, что Маргарита совершенно не знает сына... Здесь помощи Марсела не найдет... да и не только здесь...
КАРТАХЕНА
И вновь Картахену наполнило вечернее благоухание и мягкое сияние, льющееся от скрытых в густой тропической листве сотен разноцветных фонариков, очарование которого подчеркивали снопы света, падающего из окон отеля, струящегося от бассейна, баров – и отраженного счастливыми, смеющимися глазами тех, кто растворялся в этой красоте...
Одним из них был и Мишель, в ожидании друзей коротающий время в компании с коктейлем в патио отеля. Подошедшая сзади Каталина, сияя всеми частями тела, поцеловала его: «Привет!»
Ответив ей тем же, Мишель уставился на подругу: как дела?
Ката кивнула – была непривычно возбуждена: он не видел Франко де Вита (известный венесуэльский певец и композитор)?
Мишель опешил: он здесь?
Да, он приехал, они должны были встретиться – и вот, она опоздала...
Мишель огляделся – да нет, он его не видел. А где Бетти?
Тяжелый, но счастливый вздох вырвался из груди мигом забывшей о певце Каты: «Она сейчас придет... она в дамской комнате. Никак не может оторваться от зеркала... Вот и она»
Мишель обернулся... и застыл со стаканом в руке, во все глаза уставившись на подлетевшую к ним ракетой девушку...
На него смотрела... нет, это была все та же Бетти – и другая. Абсолютно другая. Она нервничала, она волновалась, она так хотела видеть его реакцию – а он просто ничего не мог выдавить в первый момент... Смотрел, не узнавал – и узнавал...
Те же глаза под сросшимися бровями, тот же носик, губы, очки и брекеты...
Только откуда возникла эта обволакивающая нежность потрясающей красоты глаз? Откуда появилась эта бархатная даже на взгляд кожа? Эта открытая, светящаяся улыбка? Эти вылепленные талантливым скульптором высокие скулы? Изящные уши? Почему раньше он не видел, как неимоверно густы эти волосы, струящиеся сейчас по спине и груди, обтянутой тонким голубым платьем, оставляющим открытыми руки и шею.
Ноги больше не скрывались под плотными колготами. И она не собиралась падать с невысоких каблуков...
Еще раньше, чем он поздоровался с ней, она прочла ответ на свой вопрос в его глазах: все хорошо...
Стоявшая рядом и улыбающая улыбкой Чеширского кота Каталина вернула их в реальность: надо найти Франко де Вито. Ну надо – так надо. И все трое врассыпную бросились искать певца – среди множества народа это было задачей не из легких...
Бетти искала певца среди столиков возле бассейна... искала... все то время, когда отрывала глаза от маленького зеркальца, которое то и дело вытаскивала из сумочки... Смеялась сама над собой – никогда раньше ей и в голову не приходило столько смотреться в зеркало – но сейчас она ничего не могла с собой поделать... Да еще ведь надо понять, нравиться ей это – или нет...
Она никак не могла решить этот вопрос с собой, когда, подняв глаза, неожиданно обнаружила прямо перед собой цель своих метаний по патио: читая газету, за столиком сидел любимец женщин и муз Франко де Вито.
Она нашла его первая! И теперь не может его упустить! Но как ей к нему приблизиться? Кто – он – и кто – она? Но... работа есть работа – и решительно подойдя к его столику, она представилась: Беатрис Пинсон Солано, помощница Каталины Анхель. На этом, собственно, церемония представления окончилась, кто был он – она знала. А потому перешла к практической части: он ни в коем случае не должен двигаться отсюда, с этого места! Она прямо сейчас пойдет – и приведет Каталину, хорошо?
Франко с огромным интересом смотрел на необычную девушку: она совсем не была похожа на уверенных в себе и своем месте под луной стандартных помощниц пиар-менеджеров... Слишком открытая, слишком пытающаяся казаться деловой, слишком смущающаяся... Когда она повторила просьбу в третий раз – он не удержался: зачем бежать искать Каталину? В конце концов, здесь же не открытый космос – она скоро и сама их найдет. А пока... Почему бы девушке не присесть с ним за столик – да и не выпить чего-нибудь освежающего? В такую жару не повредит...
Бетти помялась было... Но, в конце концов, не каждый день любимый с детства певец предлагает ей, ЕЙ, разделить с ним компанию... И позволив себя уговорить, она присела на соседний стул...
серия 126 (немножко уже менее историческая)
КАРТАХЕНА
Заказав себе очередной фирменный коктейль, Бетти смутилась: Франко вернулся к чтению газеты (не спорю, очень непосредственно и очень по-«творчески-гениальному»– но если уж уговорил девушку разделить с собой столик – то газету-то закрой!). Сидеть и молчать было тоже как-то глупо – и Бетти попыталась завязать светскую беседу. Получилось как-то не очень... Франко явно мечтал побыть в одиночестве – а может, боялся, что если будет разговаривать много – то обратят внимание, опознают, придется опять улыбаться и соответствовать образу любимого певца, когда так хотелось расслабиться и побыть самим собой... И поэтому прятался за огромной газетой?
А как ему Картахена? – следующая попытка Бетти завязать разговор оказалась более удачной: певец сообщил, что Картахена очень красива. Расцветшая непрошенной широченной улыбкой девушка обрадовалась было... на несколько секунд... и снова лицо певца скрылось за газетной страницей...
И что еще оставалось делать?
Но нет, времена, когда девушка замкнулась бы в себе и стала переживать, остались позади. Он не хочет общения? Что ж, это – его проблемы. А вот если уж она сидит рядом с ним, и Каталины с Мишелем не видно, то... Ну почему бы не доставить себе радость?...
И Бетти запела. Запела одну из песен сидящего рядом с ней певца, совсем неумело, тихо, удивляясь сама себе – но воистину, весь мир вокруг сегодня был другим – и эта песня, которую можно петь вслух, была всего лишь одной из миллионов граней, открывшихся ей этим волшебным вечером...
Неумелое пение от всей души заставило Франко почти забыть о газете – и он принялся наблюдать за девушкой. Почувствовав его веселый взгляд, Бетти повернулась к нему – и лицо ее снова залилось улыбкой счастья: «Простите меня, но мне так нравится эта песня!»
Мужчина закрыл газету: его погладили по шерстке – и он ответно заулыбался милой девушке!
А Бетти продолжала сверкать от счастья: правда, у нее нет ни голоса, ни слуха, но...
Ну что она говорит, она чудно поет! И он будет только счастлив, если она продолжит это занятие!
И снова закрылся газетой – правда, улыбка так и не сошла с его лица...
А Бетти... она вдруг выхватила зеркальце – и посмотрелась в него: нет, все на месте – в зеркало на нее смотрела новая, такая непохожая на прежнюю, Бетти. Так, вот эта прядь выбилась, вот тут надо пригладить...
Похоже, Франко впервые видел кого-то, кто в его присутствии мог смотреть не на него. Он даже забыл про газету, с веселым изумлением наблюдая за ней: «Что с Вами?»
Услышав его голос, Бетти, вздрогнув, очнулась – похоже было, что погрузившись в созерцание незнакомого ей отражения в зеркале, она напрочь забыла об окружающей ее действительности. Смущенно улыбнувшись, попыталась найти подходящий предлог: ей просто душно – и она нервничает...
Да, душно, но нервничать-то зачем? Похоже, ее собеседник все же решил, что она интереснее газеты, да и ждать от нее надоедливости фанатки не приходилось – значит, можно и поговорить...
А Бетти продолжала, заливаясь растерянным, счастливым до предела смехом, сдержать который была просто не в состоянии: «Мне кажется, что я ужасно выгляжу!...» - и затихла на секунду в напряжении: что он ответит...
Франко рассмеялся: ну что она говорит! Да она свежа, как роза! (Сочинения песен о любви явно не проходит даром...)
Вот и Бетти ему не поверила... Заметив ее странный, недоверчивый взгляд, наклонился поближе: в чем дело?
Ответный ее взгляд вкупе с вопросом был напряженным: он это говорит всем своим поклонницам?
Ну нет, только подругам Каталины. Попытавшись возразить, что она не подруга – а помощница Каты, девушка лишь добилась гораздо более искреннего «Какая разница? Вы – действительно очень хорошенькая...» И снова он недоуменно посмотрел на неловко рассмеявшуюся девушку, не зная как реагировать на ее искреннее: «Спасибо Вам! Мне это говорят впервые в жизни!»
Ситуацию спасла Каталина, наконец-то обнаружившая их за столиком. Принялась было извиняться за опоздание – но Франко де Вита сердиться не собирался: он прекрасно провел время в обществе ее помощницы!
Бетти смущенно улыбнулась – и начала прощаться: они увидятся позже... подав ему руку, она оторопела на мгновение: притянув девушку к себе, он ПОЦЕЛОВАЛ ее в щеку! Он. Франко де Вито, САМ поцеловал в щеку ЕЕ! Ее, которую раньше соглашался поцеловать только Николас – да и то по приказу!
Вот так, держась за щеку, с блуждающей по лицу счастливо-глупой улыбкой, Бетти отошла от них...
Проводив девушку взглядом, Франко воззрился на Каталину: какая она странная...
Глаза Каталины блеснули мудрым лукавством: «У нее был очень трудный день...»
Все еще ощущая на щеке поцелуй певца, ошарашенная и безмерно счастливая, Бетти подошла к самому бассейну...
«Бетти...» - она оглянулась – рядом стоял Мишель... Несомненно, он был очень рад услышать, что Каталина и Франко де Вита встретились, но интересовал его совсем другой вопрос... Он не узнавал прежнюю Бетти. Казалось, вместе с челкой и свободной одеждой она сбросила с себя все, что так долго сковывало ее, мешало дышать полной грудью, мешало просто жить... но сейчас он чувствовал в ней какое-то непонятное возбуждение, которое она изо всех сил пыталась сдержать – безуспешно...
«Что с Вами?» - прищурившись, он внимательно смотрел на нее.
И снова раздался смех Бетти: «Дон Франко ПОЦЕЛОВАЛ меня на прощание! А я разволновалась, как маленькая девочка...»
Он не двигался с места, внимательно наблюдая за этой еще вчера такой скованной, сдержанной – и неживой девушкой, которая сегодня вдруг превратилась в кипящий вулкан: «Вы такая... из-за посещения салона?»
Бетти изо всех сил постаралась стать серьезней – но улыбка не желала покидать ее лица: нет, не потому. Просто... ну ведь раньше она выглядела совсем по-другому... ее никто не целовал... а теперь. Хотя она никак не может привыкнуть – у нее такой странный вид!...
Мишель смотрел на нее с нескрываемым восхищением: ему очень нравится, как она выглядит! Она сияет, счастлива. Это так прекрасно!
Наконец-то улыбка Бетти потеряла свою настороженность – и засияла от всей души: «Спасибо, сеньор!»
Тот дернулся: это слишком официально!
Бетти немедленно исправилась: «Дон Мишель!...» Откуда в ней появилось дразнящее кокетство?
Ответить он не успел – появилась Каталина. Она поговорила с Франко, все в порядке.
И какие же у них планы? – Мишель внимательно смотрел на обеих женщин.
Репетиция награждения Королевы Красоты – и все! Они свободны!
Потом зайдут попрощаться с Таис – она уезжает утром...
А потом... у них ничего не запланировано.
Мишель обрадовался – так может всем вместе прокатиться на старом экскурсионном автобусе? По городу?
На том и порешили. Протянув ему руку, Бетти приготовилась к привычному пожатию – но чем Мишель хуже Франко де Вито? Да ничем – и притянув ее к себе. он тоже поцеловал девушку в щеку...
БОГОТА
Спасительное виски плавной струей перетекло в стакан. Снова один – и нет на этой земле человека, способного спасти его от этого страшного одиночества, на которое он обрек себя. Вернее, есть... но она далеко, так далеко... от него... от этого офиса, который когда-то был и ее офисом... Только вот когда это было? В какой жизни?...
И все, что у него осталось от нее – только вот эта маленькая фотография.
Сидя за столом, забыв о виске, он сумрачно вглядывался в любимые глаза на кусочке картона, который достал из бумажника. Где она? Когда он снова ее увидит?..
Звук открывающейся двери. Жестом опытного фокусника он вернул фотографию на прежнее место – но разве могло хоть что-то ускользнуть от глаз Кальдерона?
«Привет! Работаешь, Армандито?» - Марио пребывал не в самом скверном расположении духа – и даже мрачные глаза друга не могли вывести его из этого состояния легкости...
БОГОТА
«Что слышно о Николасе?» - пожалуй, тон Марио был даже слишком легким...
Отхлебнув глоток из бокала, Армандо молча ответил ему мрачным взглядом.
«Ничего...» - перевел тот c немого на испанский, - «Ну а Бетти?»
«Тоже ничего» - поймав второй взгляд, полностью идентичный первому, Марио пришлось поработать переводчиком еще раз.
«Что же, тогда я присяду – и просто поболтаем!» - сопроводив свои слова действием, Кальдерон с легкой улыбкой уселся напротив друга. Чем Армандо занимается? Кстати, может, он нальет ему выпить – да и расскажет новости? Ну, если есть...
Молча смерив его неподвижным взглядом, Армандо поднялся, пошел к оставленной на шкафчике бутылке...
«Как настроение?» - друг не унимался – ему явно надоели все эти кипящие страсти – и он решил отпустить себя на волю. Бумажник Армандо лежал прямо перед ним – и Марио не удержался – ну что-то же Армандо спрятал туда.
Насмешливый, нарочитый возглас ужаса, вырвавшийся у Кальдерона, заставил его друга стремительно подойти ближе – бумажник чуть не вылетел из рук Марио. «Что? Что с тобой такое?» - стоя с бокалом виски в одной руке и бутылкой – в другой, Армандо, поняв, что именно увидел Марио в его бумажнике, бешеными глазами смотрел на фиглярствующего друга.
Осторожно, словно боясь заразиться, Марио прикрыл бумажник. Изобразил легкий сердечный приступ – и взглянул на Армандо уже не так весело: «Слушай, это смешно! Просто смешно!»
Освободившись от стакана, тот выбросил к нему руку: «Отдай мой бумажник!» - звон от голоса Армандо отразился от стен – но заставить Марио что-либо сделать было не так просто – «Сейчас...» - и снова полез посмотреть.
«Отдай немедленно! Я сказал – отдай! Сейчас же!» - Армандо уже впадал в привычное состояние почти невменяемости...
Кажется, Кальдерон понял, что рискует очень сильно, рискует своим здоровьем – но не сдался: «Налей!» И, еще раз посмотрев на фотографию Бетти, закрыл бумажник – и перевел глаза на друга: «Сеньор экс-президент, можно спросить? Вы что, так и будете сидеть здесь всю оставшуюся жизнь, ожидая звонка от Бетти?»
Молчание. Только черные глаза опустившегося в кресло визави невидяще смотрели на него сквозь стекло бокала в руке.
«Не ты ли говорил мне, что мы сядем и обсудим план спасения нашей компании? Но все последнее время ты ведешь себя странно: все время бродишь, как привидение, по коридорам Экомоды – или просиживаешь в кабинете, который больше не твой. Это просто смешно!»
Молча выслушавший эту тираду Армандо вдруг как сломался, стакан с виски оказался отставленным в сторону, на Марио теперь смотрели до предела измученные глаза: «Я устал! Я не могу ни на чем сосредоточиться, не могу ни работать, ни думать о чем-то еще – пока не выясню, где Бетти! Надеюсь, ты это понял?»
Марио не сводил с него глаз: «Что ж, тогда давай сядем вместе – и подумаем, как нам решить эту проблему!» (Вот что мне нравится в Марио – человек действия – бесплодно терять время на страдания – не в его духе. Сама такая – оттого и Марио пользуется моей особой любовью!)
Не ответив, Армандо молча отпил глоток. Марио встал, положив перед ним бумажник – иногда друг реально бесил его своей пассивностью: «Или ты предпочитаешь сидеть и разглядывать ее фотографию?»
«Мне не до шуток, ты понял?» - ядовитые слова вновь пробудили к жизни задремавшую было в Армандо ярость – и собиравшийся уйти Марио обернулся: неужели ему удалось вытащить друга из этого умирающего состояния?
«Не до шуток?! Армандо, а я вовсе и не шучу! Я думаю, что все это очень романтично! Просто очень!» - и на всякий случай, отойдя поближе к двери, добавил: «Я вот только одного не понимаю: ты что, забыл, как выглядит Бетти? Может, опустишься на землю? Она – все та же страшила – и вряд ли что-то сможет это изменить!»
Он недаром произносил эти слова, стоя в дверях - чтобы мгновенно оказаться ЗА ними при одном только звуке громового голоса «ВОН!!!» Но свою задачу он выполнил – оставшись один, Армандо в ярости – на него? на себя? – шарахнул кулаком по столу: усталая покорность покинула его – спасибо другу – только вот надолго ли...
КАРТАХЕНА - БОГОТА
Стремительно пересекая холл, как всегда торопясь куда-то успеть – не опоздать, Каталина продолжала начатый разговор: «... наоборот, Франко сказал, что ты ему очень понравилась!»
С трудом поспевая за ней на непривычных еще каблуках, Бетти удивилась – впрочем, радости в ее голосе было не больше, чем недоверчивого «фирменного» смеха: «Ну что Вы, не может быть... правда, он был так добр ко мне, даже сравнил меня с розой!»
Каталина на секунду повернула к ней голову: да она же отлично выглядит! Разве сама не видит? И очень хорошо, что Алекс убрал эту дурацкую челку...
«Посмотрим, донья Каталина... Я еще сама толком не поняла...» - сомнение в голосе подруги заставило Кату досадливо поморщиться: «Бетти, с тобой просто невозможно!...» Но вовремя остановила сама себя – не надо торопиться, у Бетти есть время привыкнуть к самой себе... И тут же перевела разговор: надо немного отдохнуть – и к Таис!
И вдруг... она заметила растерянный жест Бетти, поправившей очки. Нет, в нем не было ничего необычного – но Каталина успела ее узнать так хорошо, что тут же поняла его значение: «Только не говори мне. что не пойдешь на вечеринку! Ты так понравилась Таис! Там будут только наши друзья!!!»
Бетти поняла – если она не пойдет – она обидит не только Таис – Каталина ей этого тоже не простит... Хорошо, она пойдет с ней к Таис. Но все-таки... Она не очень подходит для таких компаний...
Каталине, наконец, надоело разыгрывать из себя подушку для слез и крыло, под которым можно укрыться от действительности. Решительно обхватив Беатрис за плечи, она поволокла ее к номеру, готовиться к вечеру: «Так, сначала пойдем – а потом будем разбираться!...»
Оказавшись у себя в комнате, Бетти медленно подошла к столу, растерянно глядя вокруг: ей теперь все казалось другим. Надо было что-то делать, отдыхать, готовиться к вечеру... но помнила ли она об этом?
Да, конечно, но больше всего сейчас ее интересовало другое... Стремительным шагом подойдя к огромному зеркалу, она медленно подняла глаза на свое отражение... На нее смотрела незнакомая – и такая уже знакомая хорошенькая девушка. Волшебство никуда не исчезло – и о прежней, некрасивой и несчастливой Бетти теперь напоминали только грустные глаза.
«Бетти?! Бетти, это ты?» - на отразившийся в зеркальной тишине осторожный вопрос ответом послужил счастливый, неловкий, прекрасный смех и заискрившийся жизнью взгляд огромных черных, поверивших самим себе, глаз в зеркале: «Привет, Бетти!»
Не в силах оторваться от созерцания собственного отображения, Бетти медленно повернулась, изо всех сил пытаясь рассмотреть себя сзади в этом платье – никогда еще у нее не было такой одежды, которая бы так ей шла, и была такой красивой, и эта девушка, которую она не знает, она...
Звонок телефона вырвал ее из этой игры с самой собой – игры, в которую играет каждая женщина каждый день с двух лет – и до могилы – если она, конечно, женщина!
Звонила мама. Она целый день не могла дозвониться дочери – все в порядке?
Ну еще бы! Бетти цвела возбужденной радостью через все километры и горы Колумбии, отделяющие Картахену от Боготы: она сегодня была на флагмане Колумбии! И познакомилась с Президентом страны! И еще – с певцом Франко де Вито!
Хулия была за нее очень рада – правда, сказано это было таким тоном, что не оставляло сомнений – успехи дочери на светском поприще волнуют ее сейчас меньше всего. Но говорить сама она не стала – и трубку взял Николас.
При одном звуке его голоса глуповатая счастливая улыбка мигом слетела с лица его подруги: как дела?
Николас кратко обрисовал ситуацию: тяжелая. Адвокаты просят, чтобы она вернулась как можно скорее!
Зачем? – Бетти ничего не понимала...
Да потому что подписанные ею документы не выдерживают никакой критики. Она же не успела стать еще и юристом! Так что все бумаги надо подписать снова.
Бетти нахмурилась: Николас не выдал ее местопребывание?
Тот сразу ее успокоил: он был нем, как рыба. Но ей все же придется вернуться...
Ну нет, Бетти была категорически не согласна – она не может подвести донью Каталину! Им придется подождать до конца конкурса...
Николас занервничал: может, Бетти передумает? Все члены Совета – в ярости. А дон Армандо... он подавлен. Он умоляет ее позвонить ему... да понимает он ее нежелание звонить бывшему боссу, все он понимает... но только... ну очень большая просьба приехать как можно скорее!
Но Бетти словно закусила удила: «Я не буду плясать под их дудку! Этого они от меня не дождутся! И мне все равно. что хочет дон Армандо – меня это больше не касается! Пусть подождет!»
Что ж, он-то ее понимает, лишь бы она поняли... когда она вернется? Через неделю? Ну что ж... лишь бы не было поздно. Хорошо, он сделает...
Бетти попрощалась – она позвонит завтра – а сейчас ей надо идти. Спасибо ему! И пока...
Повесив трубку, она повернулась к морю... Что ж, в отсутствии свечи – это не самая плохая ее замена... улыбка снова забыла дорогу на ее лицо... и море не радовало...
БОГОТА
Николас недаром согласился так быстро повесить трубку: в гостиной объявился дымящийся от ярости Гермес: ему не дали поговорить с дочерью. А она еще и куда-то собралась, на ночь глядя? Куда?!
Чувствующий себя как на горячей сковороде Николас пожал плечами: дон Гермес знает, где Бетти? Правильно. В Картахене. А где сам Николас? Правильно, вместе с ее родителями здесь, в Боготе! Так откуда же он может знать о планах Бетти? Он что, ясновидящий?
Проводив взглядом вверх по лестнице ушедшего, наконец, полыхающего от ярости мужа, Хулия приступила к расспросам. Значит, Бетти не собирается возвращаться... Не может подвести Каталину? Она хоть понимает всю серьезность создавшегося положения?
Да все она понимает! – Николас сокрушенно поморщился – только обиды в ней сейчас больше, чем здравого смысла...
Покачав головой, Хулия согласилась – а когда она была не на стороне дочери? – дая, эти люди относились к ней плохо... Но...
Значит, завтра Николас пойдет в Экомоду и...
Николас подскочил – никуда он идти не собирается. Это – опасно для жизни, для его жизни. Лучше он по телефону все им скажет!
Но Хулия была непреклонна – сообщить по телефону будет слишком подозрительно. Бетти нет – если еще и Николас не придет – они точно решат, что Бетти решила прикарманить компанию. Нет, мальчик должен пойти! И все обсудить с ними. Успокоить их насчет Бетти!
Никакие аргументы против визита в Экомоду (Патрисия в первых рядах!) не подействовали – он обязан пойти – и все тут! Звонка будет недостаточно!
Зазвонивший именно в этот миг телефон прервал их спор – и Николас отдал трубку Хулии: звонил Армандо.
Сидя в ее каморке с виски в руках, прижимаясь к этой трубке, как к единственному и дорогому ему существу, он произнес эти набившие ему уже оскомину слова: «Донья Хулия, это Армандо Мендоса...»
Хулия испуганно дернулась, показав Николасу на телефон: он!
А Армандо продолжал, глядя в одну точку тоскующими глазами: «Я... очень обеспокоен исчезновением Бетти. Николас обещал придти и рассказать о ней – но так и не пришел...»
«Доктор, он придет завтра - и все обговорит с Вами!»
В мгновение ока поняв, ЧТО это означает, Армандо еле удержался, чтобы продолжить говорить спокойно: «Донья Хулия, это значит... значит, Бетти не вернется завтра?»
Хулия поежилась от звука этого голоса: «Ну я же уже сказала – Николас завтра все Вам объяснит...»
Держась из последних сил, чтобы не заорать, чтобы не разбить вдребезги все вокруг, он умолял: «Ну, пожалуйста, только не это! Вы не поняли! Мне нужен не Николас! Мне нужна Бетти!»
Ну почему люди иногда так слепы к неродным людям? Впрочем, они часто слепы и в отношении близких людей – пока не становится слишком поздно...
И Хулия не услышала в этих мольбах ничего, кроме беспокойства бывшего начальника о подчиненной: «Так решила моя дочь. Николас придет – и все объяснит...»
Ничего он не добьется – его просто не слышат... «Хорошо, спасибо. Спасибо...»
Почти прошептав эти слова, он положил трубку на телефон...
И вдруг офис взорвался его диким, звериным криком-воем, в котором уже не осталось ничего человеческого... ударив изо всех сил по столу, он также внезапно постарался взять себя в руки: «Я больше не могу! Не могу!!!!»
И снова изо всех сил ударив по столу, застыл... Сгустившаяся тишина тяжелыми каплями отмеряла века его одиночества...
|
