|
часть 43
серия 124
КАРТАХЕНА
Пять человек, собравшихся в холле гостиницы, прекрасно проводили время. Мишель знакомил всех со всеми – и откуда только он всех знал?
«Познакомьтесь, это – Андреа Серна, а это – Таис Араужо, Андреа – звезда колумбийского телевидения, Таис – знаменитая бразильская актриса.»
Обе обменялись восхищенными репликами и взглядами (по меткому замечанию Джекки Коллинз – никто так не любит знакомиться со звездами, как сами звезды, это позволяет им чувствовать себя значительнее...), поговорили про особенности бразильских и колумбийских карнавалов... познакомились с подругой Каталины Орнеллой, еще с каким-то дизайнером – а Каталины и Бетти все не было...
Наконец, она появилась, извинившись за опоздание – и кинулась со всеми здороваться.
«А где Бетти?» - Каталина обернулась на голос Мишеля и махнула рукой куда-то в сторону лестницы, вверх: сейчас придет...
Мишель обернулся: по лестнице спускалась Бетти... Мимолетного взгляда на нее ему хватило, чтобы понять – нужна помощь. Незамедлительно...
Одним прыжком взлетев на лестницу, он протянул ей руку – и помог сойти: «Я очень рад, что Вы к нам присоединились! – Спасибо!»...
Чудес не бывает. И было бы непростительным легкомыслием думать, что чудо произойдет здесь и сейчас – в комнате Каталины, по ее велению и по Беттиному хотению. Нет, конечно, в легком, небесно-голубого цвета, с открытой спиной и неровной линией среза, платье и белых босоножках на босу ногу, с заколотыми в струящийся по спине хвост, волосами девушка смотрелась куда более уместно, чем накануне вечером... Но... она не умела носить все это. А откровенный вырез на груди заставлял ее все время сутулиться – словно она пыталась спрятаться от всех. Да еще и эти босоножки на каблуках... Нет, решительно, это был не ее вечер... Пока что...
Тем не менее, она попыталась взять себя в руки – и протянула руку, познакомившись сразу со всеми. Орнелла, Джон, Андреа – Бетти повернулась к Мишелю – и, рассмеявшись, протянула руку и ему тоже: а что такого? Гулять – так гулять!
Все рассмеялись – и побежали в сторону минивэна – они уже опаздывали...
Усаживаясь в автобус, Каталина провозгласила программу вечера: сейчас - коктейль, а позже – они поедут по Картахене – надо познакомить с городом Таис!
Впрочем, Таис везде чувствовала себя как дома: в машине есть музыка? Включайте! Она уже была готова танцевать – даже сидя в машине...
И под зажигательные звуки сальсы вся компания, танцуя прямо на местах, двинулась в путь.
БОГОТА
По дороге от Армандо к лифту Марсела так и пролетела бы мимо Патрисии, если б та не уцепилась за ее руку: «Бетти точно завтра придет?»
Нашла о чем спрашивать! Марсела просто дымилась после разговора с бывшим женихом: «Так сказал Армандо! Но он и сам не знает! Он просто сидит – и ждет ее звонка!»
Глаза Патрисии стали похожи на два больших блюдца: «Что себе позволяет эта ведьма?! Теперь она заставляет его сидеть и ждать, пока она соблаговолит ему позвонить?! И ты ничего не можешь с этим сделать, Марси?!»
Марсела оскорблено взглянула на подругу – но что она могла возразить ей?
«Раньше между вами все было по-другому...»
Запальчивость и паника звучали в голосе Марселы: «Послушай, даже если она придет, еще неизвестно... отдаст ли... она... нам... компанию...» - она вдруг поняла, насколько верную вещь сказала – и сама этого испугавшись, притихла...
Если б у Пати было сердце, она бы непременно за него схватилась бы... Но за отсутствием оного пришлось держаться за сумку: пусть Марси замолчит – Пати не может потерять свою работу! И вообще им лучше успокоиться, пойти домой... до завтра...
Марсела встрепенулась: нет, Пати может идти – а она останется. Она хочет дождаться Армандо – ей надо с ним поговорить...
Патрисия обогнула ее: хорошо, она пойдет домой... если Марсела даст ей денег на такси. Она же обещала ее подвезти – а теперь? Да и вообще – она сама в этом виновата, не надо разговаривать с Армандо...
Марсела вздохнула, полезла в сумочку – и достала несколько купюр. Взяв в другую руку одну из бумажек, она протянула ее подруге... и онемела... Пати выхватила деньги из другой руки – и унеслась к лифту... Марселе только и оставалось, что. замерев на месте, растерянно переводить глаза с подруги на сиротливо дрожащую в ее руке мелкую купюру.
А Патрисия продолжала вещать возле открывшейся двери лифта: между ними сейчас должно быть понимание, тем более, если завтра опять появится эта крыса! Иначе – она победит!
И уехала. Только теперь к Марселе вернулся дар речи: «Грабительница!..»
Сидя за столом и уплетая очередное творение искусных рук доньи Хулии. Николас обескуражено покачал головой: нет, появление в Экомоде связано для него с риском для жизни...
Хулия и не догадывалась о причине его растерянности по этому поводу – но уверена была твердо: он должен пойти. Ей очень не нравится, что дочь так поспешно уехала, а теперь еще и доктор Мендоса названивает постоянно...
Николас вздохнул: она может не волноваться, он все уладит. Но если он не вернется оттуда – то его можно считать сложившим голову на алтарь Отечества... Опасно ему появляться в Экомоде...
Раздавшийся телефонный звонок положил конец их дискуссии. Схватив трубку, Николас помедлил – и отдал донье Хулии – ответить сам боялся – вдруг это Патрисия...
Хулия сняла трубку: ола?
Армандо снова метался по офису Бетти: «Добрый вечер, донья Хулия. Это снова я, Армандо Мендоса...» - вид у него был диковатый, свободной от телефона рукой он то и дело теребил волосы, сжимал в кулак – его терпение было на исходе – все ближе подступало отчаяние...
«Я звоню Вам потому, что Бетти мне так и не перезвонила, а мне нужно точно знать, придет ли она завтра на встречу! Вы... с ней...говорили?» - и замер в надежде, прижавшей его к стене...
«Доктор, Бетти не сможет завтра присутствовать...» - стараясь не замечать Николаса, пытающегося подслушать разговор, ответила Хулия.
«Что?!» - в первый момент Армандо решил, что ослышался – и принялся уговаривать ее маму - как будто если он ее уговорит – то Бетти приедет...
«Но донья Хулия, Бетти не может так со мной поступить! О чем она думает?»
Сказать, что вся эта ситуация была неприятна Хулии – значит, ничего не сказать. Но она попыталась все же объяснить Армандо положение вещей: Бетти работает. И бросить свою работу не может никак. Вместо нее придет Николас Мора.
Армандо даже остановился от неожиданности – и такого удара. Он не верил тому, что слышал: «Николас Мора? Николас Мора?!!! Беатрис сошла с ума?»
Хулия пожала плечами: Бетти так сказала. Если это неприемлемо – она передаст Николасу, чтобы он не приходил...
Не успел Николас облегченно выдохнуть, как Армандо на другом конце спохватился и взял себя в руки– и, на минуту прикрыв глаза, решительно произнес: «Нет-нет, донья Хулия, скажите Николасу, чтобы он пришел. Я буду рад его видеть...» - он коротко вздохнул и продолжил, глядя в никуда тоскующими глазами: «Не могли бы Вы сделать мне одолжение? Прошу Вас, скажите Бетти, чтобы она перестала прятаться от меня... она мне очень нужна...»
Хулия покачала головой – и удивленно взглянув на замолчавшую телефонную трубку, перевела взгляд на друга дочери – тот поспешно спрятал глаза: его тут не стояло...
Завершив разговор, Армандо растерянно прошел по кабинету, обреченно опустился в кресло – и взмолился – ей, где бы она ни была: «Что ты делаешь со мной? За что?...» Отразившаяся от холодных стен безнадежность вопроса застыла в отчаянных, обреченных глазах...
КАРТАХЕНА
Быстрым шагом подходя к кораблю. Каталина по ходу объясняла компании, куда же они направляются: на фрегат английского королевского флота, объехавший весь мир – и который пробудет здесь только 15 дней.
Бетти отстала – непривычные к каблукам ноги отказывались быстро ходить, одетые без колгот босоножки натирали кожу... Мишель незаметно оказался рядом – и, подхватив за локоть, заставил опереться на свою руку. Догнав остальных, все начали было подниматься на борт... Каталина обернулась к Бетти – она поднимется на фрегат – а Бетти должна встретить конкурсанток – и сопровождать их. ОК?
Ну конечно, Бетти их встретит!
Оставшись на секунду одна, Бетти оглянулась – увы, подходящее платье не помогло ни на миг – и на секунду она не ощутила себя своей в этом блестящем мире...
Не ощущала себя своей, когда под звуки торжественной музыки,в сопровождении офицеров английского флота, конкурсантки подходили к фрегату. Не почувствовала себя уютно, когда, поздоровавшись с председателем жюри конкурса, подошла поближе к трапу – лично приветствовать каждую девушку во главе с Каталиной Акоста. Не было этого чувства и тогда, когда девушки поднимались по трапу – красивые, уверенные в себе, сияющие... а искрящиеся восторгом глаза Беатрис безотрывно следили за ними – все-таки за красотой, когда она не облачена в одежды спеси, наблюдать очень приятно...
Неловкость была в каждом ее движении – когда она поднималась по трапу вслед за своими подопечными – и галантный офицер подал ей руку... Улыбнувшись и поблагодарив его чуть растерянно, Бетти наконец вступила на корабль...
Коктейль был в самом разгаре. Группы нарядных людей разговаривали, пили, смеялись... Звучала веселая музыка...
Зачем она здесь? Что она здесь делает? Кому она здесь нужна? Все чужое...
Наполненные тоской и растерянностью глаза Бетти искали Каталину – но ее нигде не было видно. Наконец, она увидела всю компанию, с которой приехала, но Каталины там не было. Подойдя к ним, Бетти попробовала было включиться в общий разговор. И... стушевалась, отошла – одиночество внутри – одиночество снаружи... Да еще эти босоножки... Нет, платье ей не помогло. Каталина ошиблась.
БОГОТА
Николас обшаривал секретер, в котором Бетти хранила когда-то бумаги по Террамоде – хотел найти все бумажки до одной – если ему предстоит отвечать на вопросы, то документы не повредят – даже если Бетти считала их неважными.
Спустившийся вниз Гермес напал с упреками на Хулию: она купила ему очень плохие тапки – они и трех лет не прослужили, порвались.
И вдруг разразился еще большим негодованием: что это Николас вздумал рыскать по их секретеру?
Хулия вступилась за мальчика – бумаги ищет... Какие бумаги?
Николас вздохнул – Бетти оставила кое-что. Нужно отдать.
Гермес посмотрел на Николаса очень внимательно – так что там с сеньором Мендоса? Почему он так настойчиво разыскивает Бетти?
Что мог ответить Николас? Глянув в сторону, он скривился: может, дон Гермес сам догадается?... но он может успокоиться – Николас знает все о работе Бетти в Экомоде и Террамоде – так что он поработает с доктором Мендоса за нее – пока она там купается в теплом синем море и любуется красочными закатами Картахены –а они наблюдают серые краски Боготы...
Гермес снова вспылил: может, Николас уже пойдет к себе? И развернувшись к жене, добавил: сколько она будет потакать этому нахалу?
Хулия только молча смотрела вслед бушевавшему мужу: сердце болело так остро – что-то не так во всей этой истории, что-то не так с ее девочкой...
КАРТАХЕНА
И еще одна прекрасная ночь Картахены. И опять напоенный ароматами и страстью воздух – и снова не для нее... Бетти одиноко брела вдоль палубы, подальше от шумной, уверенной в себе, яркой толпы – и только море да издали доносившаяся музыка окутывали ее своими тенями...
«Этот коктейль устроен специально для наших конкурсанток», - Каталина продолжала сообщать гостям интересующие их сведения... Андрея Серна извинилась – ей надо взять интервью.
Каталина кивнула головой и понизила голос, обращаясь к Мишелю: где Бетти, он не видел?
Мишель немедленно показал в сторону свободной от народа носовой части корабля, безошибочно указав на одинокую фигурку в голубом платье: она вон там...
Каталина пробилась сквозь народ к Бетти: почему девушка здесь? Она должна ей помочь – помогать конкурсанткам. Желательно не отходить далеко и надолго от Таис – она плохо понимает по-испански, а Бетти знает португальский, может переводить для Таис, кроме того, Андрея ушла брать интервью – может, и ей нужна помощь? А сама Каталина занята гостями – так что технические детали зависят от Бетти. Хватит грустить и прятаться! Некогда!
Бетти рассмеялась – все она сейчас сделает...
Ката насмешливо-свирепо нахмурилась: если Бетти еще раз спрячется – она ее просто за борт выбросит!
Едва Каталина убежала, Бетти подняла глаза к звездам Картахены: «Господи, помоги мне!»
И пошла по палубе – где требуется ее помощь? С удивлением обнаружив, что помощь действительно требуется - поправить замявшуюся ленту на Каталине Акоста, предупредить Андреа, что начинается церемония спуска флага, познакомить девушек с гостями праздника - она забыла о том, что этот мир – чужой для нее. Работа оказалась самым действенным лекарством – впрочем, как и всегда!
БОГОТА
Делать в Экомоде ему больше было нечего. Закрыв за собой дверь, он покинул офис – и, серый от нечеловеческой усталости и тоски, направился к лифту...
Из-за стола Патрисии на него в упор смотрела пара жестких черных глаз. Резко затормозив, Армандо спокойно и обреченно посмотрел на Марселу: «Что ты здесь делаешь?»
Марсела встала – она еще тоже была спокойна: «Я ждала тебя. Когда придет эта женщина?»
На секунду опустив глаза, Армандо так же спокойно ответил: «Она не придет. Ее нет в Боготе, Марсела...»
«Что?» - Марсела растерянно уставилась на него...
«Ее нет в Боготе. Она не придет..» - он скрестил руки на груди – как делал всегда, когда хотел защититься - от боли, которая была неминуема – или от человека, стремившегося залезть к нему в душу.
«Замечательно...» - Марсела пристально на него смотрела – что-то было в нем странное, неестественное... – «И когда же она появится?»
«Я не знаю...» - равнодушно пожав плечами, теперь он не опустил глаз – напряжение билось в них, как попавшая в силки птица...
«Подожди, Армандо, во что мы играем?» - Марсела смотрела на него во все глаза, снова не узнавая – ведь он должен быть сейчас вне себя от страха за фирму, ради которой натворил столько бед! А он...
«Эта женщина не придет – а ты спокоен?!»
Армандо, успевший взглянуть в сторону секретарей – и успокоившись, что на таком расстоянии они ничего не слышат, искоса взглянул на Марселу: «Да, Марсела, я спокоен. Она пришлет представителя.»
«Представителя? Для чего?» - выдержка Марселы медленно, но верно летела в пропасть...
Снова пожав плечами, Армандо отозвался: «Не знаю... Думаю, что она дала ему инструкции... Я не знаю.»
Марсела взглянула в сторону Сандры и Марианы: может быть, они их и не слышали – но зато видели... А это было уже явно лишним для того, о чем она собиралась спросить...
«Поговорим наедине?» - она жестко посмотрела на бывшего жениха...
«О чем нам говорить? Что ей надо от меня? Как я устал от всего этого... Ну хочет – поговорим, разговором больше, разговором меньше... да что я могу ей еще сказать?» - если б Марсела была способна прочесть все эти мысли на лице и в глазах бывшего жениха, если б могла постичь силу его к ней равнодушного дружелюбия – может быть, это бы избавило ее от разговора, который поставит точку во всей ее прошлой жизни, избавило бы от дикой, непереносимой боли, от которой отделяло ее только десять шагов... и вся жизнь...
Но она ничего не увидела, а если и увидела – то не поняла – и, дождавшись его кивка, пошла вслед за ним в его офис...
КАРТАХЕНА
«До завтра – До свидания...» - спускаясь с трапа, конкурсантки прощались с Бетти. Обязательные поцелуи сейчас дарились и принимались намного теплее, чем это было положено по протоколу – и Бетти уже не чувствовала себя отверженной, ушло и одиночество – сейчас она была с ними на равных...
Последней спустилась Каталина: Бетти может проследить за посадкой девушек в автобус? А потом компания собирается у их минибуса – и вперед. По Картахене!
Выполнив поручение, Бетти подошла к Таис – теперь уже бразильянка чувствовала себя не очень, в одиночестве. Ничего, Бетти хорошо знала, как поднять той настроение. Она просто объяснилась в любви к ее героине из сериала – и попросила автограф. Таис воспряла духом – а вместе с ней радовалась жизни и пьяная от нового для нее ощущения сопричастности окружающим ее людям Беатрис.
Но пора было искать своих. Оглянувшись по сторонам, Бетти обнаружила Каталину в компании Мишеля, Андреа и Орнеллы – и председателя жюри. Что ж, дипломатический протокол должен быть соблюден: подведя к компании Таис, Беатрис извинилась – и представила актрису и официально главного специалиста по красоте на этом конкурсе... Оба остались весьма довольны друг другом – правда, Бетти пришлось перевести Таис приветственную речь председателя – а Каталина радовалась обретенной внутренней свободе своей подопечной.
Каталина обернулась – что ж, коктейль позади, можно уезжать. А куда запропастились остальные?
Бетти оглянулась – и выделив в толпе белокурую шевелюру Мишеля, окликнула его. Вслед за ним подошли остальные – и, погрузившись в минибус, компания отчалила на встречу с Картахеной.
БОГОТА
«Я не хочу вмешиваться в твою личную жизнь» - присев на край стола, Армандо внимательно смотрел на Марселу – она пыталась оставаться спокойной, но никогда еще ремешок ее сумочки не норовил так упорно покинуть плечо хозяйки, а ее руки не стремились так упорно его там удержать – «Но я хочу знать, что все-таки происходит между вами, Армандо...»
«Что ты имеешь в виду?» - глаза его дрогнули – но взгляда он не отвел...
«Что могло произойти еще?» - нет, он не выдержал, опустил глаза: ну о чем она спрашивает? Неужели мало того, что он сделал с Бетти?
«На прошлой встрече она сама сказала, что готова нам помочь! А что сейчас?»
Армандо покачал головой – слава Господу, разговор о делах, а не о нем, не о его чувствах: «Да нет, Марсела, все не так, ты неправильно понимаешь ситуацию: она просто думала, что все дела улажены – и уехала отдыхать. Вот поэтому ее и нет в Боготе».
«Куда?» - голос Марселы почти сорвался на крик – но он не мог себе этого позволить...
«Я не знаю, не знаю...» - Армандо все еще был спокоен – почти – и пытался эту свою уверенность передать ей... «Завтра придет ее представитель – и все нам объяснит».
серия 124-125
Глаза Марселы сверкнули злым огнем – да как он может быть таким спокойным!
«Надеюсь, эта женщина не додумается сделать что-либо с компанией! Иначе нам всем не поздоровится!!!»
Армандо поднял на нее глаза... Один миг – и он отвернулся от нее, отвернулся от ее внимательного взгляда... Но ей хватило – его глаза были совсем другими – он уже не выдерживал этой игры на бесстрастность – теперь его глаза были больными, измученными, в них билась такая дикая тоска – что Марсела на миг потеряла дар речи...
«Уверен, что нет...» - прозвучавшая в этих словах слепая вера заставила Марселу почти потерять самообладание...
«Ты что, и в самом деле ей веришь?!» - немигающие глаза Марселы сверлили его затылок – «Она предала тебя на совете! Она выдала мне всю подноготную ваших отношений, все интимные подробности ваших свиданий! Она показала мне письмо Марио Кальдерона!..»
Армандо молчал... Упорно молчал, не перебивая. Как измерить глубину отчаяния, бившегося в его глазах? Огромность его вины? Беспредельность тоски? Если б сейчас Марсела взглянула в эти так давно знакомые ей глаза – она бы их не узнала...
«Ты настолько ей доверяешь? Настолько уверен, что она ничего не предпримет плохого по отношению к компании – но ты даже НЕ ЗНАЕШЬ, ГДЕ ОНА!!!»
Марсела встала перед Армандо – сколько можно было разговаривать с слишком прямой, застывшей в окаменелой неподвижности спиной?
И тут она увидела его глаза, глаза, которые он на какой-то короткий, почти незаметный момент, попытался спрятать от нее... Но не спрятал.
Он пристально смотрел на нее – и ей стало страшно. Наверно, за всю жизнь ей не было так страшно – может быть, только тогда, когда узнала, что родителей больше нет...
Но сейчас, в этих черных, да краев заполненных скорбью и отчаянной любовью к другой, глазах – она прочла смертный приговор себе, своей любви, своей жизни... И не поверила себе...
«Ты так ей доверяешь... так беспредельно полагаешься на нее... так уверен в ней...»
Все тот же взгляд, устремленный на нее – притворяться, скрывать сил уже не осталось. Да и незачем...
А Марсела вглядывалась в него, стараясь казаться твердой и уверенной – может быть, этот взгляд, устремленный на нее, лишающий ее силы, лишающий ее надежды – может быть, она ошибается, и этот взгляд из-за нее?..
«Почему, Армандо?... Я знаю, что ты преднамеренно влюбил ее в себя... Мне прекрасно известны причины этого шага...» - голос ее постепенно становился все глуше – она читала ответ в его лице, в его глазах, в его молчании – но внутри себя она умоляла – кого же? кого? – чтобы это было неправдой. Но видела – правда, все, что она поняла – правда...
И все уродливее становилось ее лицо, тускнели глаза – даже волосы, казалось, серели от невыносимой мысли, что она потеряла его... потеряла... потеряла...
«Но я хочу понять, что происходит с тобой? Что Беатрис удалось сделать с ТОБОЙ?»
В его лице больше не осталось ничего от прежнего Армандо – маска страдания, обнаженность нервов, такая пронзительная незащищенность...
Казалось, в самом воздухе уже не осталось ничего – кроме боли, кроме страдания и отчаяния двух как никогда близких сейчас друг другу человек... Близких – и одновременно, как никогда, разделенных этим нечеловеческим страданием...
Марсела не выдержала, вырвавшийся у нее короткий истеричный смешок прозвучал резким диссонансом: «Ты влюбился в Беатрис?» - и прикрыла готовые прорваться слезами глаза...
Секунда - и взяв в руки какую-то папку, быстро произнеся: «Я ведь уже сказал, что не собираюсь с тобой об этом говорить...» - Армандо просто отвернулся от нее... Что за папка это была? Он и сам не знал – лишь бы было чем заслониться, не дать боли прорваться криком, лишь бы было куда спрятать свой выжигающий душу дикий страх – а вдруг Бетти не вернется к нему никогда...
Глаза ее расширились, вся выдержка ее полетела в тар-тарары: «Но ты должен будешь поговорить об этом со мной! Мы должны все выяснить раз и навсегда!»
Он поднял глаза от папки, посмотрел куда-то в пространство – он знал, знал, что будет с ней, если он скажет ей правду, он не хотел для нее этой боли – ну как же она не понимает, что обратной дороги уже не будет... она уже не сможет себя уговорить...
И он обреченно слушал ее слова...
«Я ждала тебя три года... Я отдала тебе три года моей жизни... До нашей свадьбы оставались считанные часы...»
На секунду закрыв глаза, он едва заметно покачал головой – она права, она во всем права. Всегда. Но разве от этого легче кому-нибудь?...
Из глаз ее покатились слезы – она пыталась их сдержать, но это было сильнее ее: «По крайней мере, я заслужила хотя бы объяснение...»
Он опустил голову, все так же внимательно ее слушая – он не мог ничем помочь ей, ничем не мог облегчить ее боль – только постараться уберечь – но она лишала его и этого...
«И я не хочу слышать, что ты можешь сделать мне больно!...» - Господи, сейчас она была такой некрасивой, какой никогда не была Бетти - накануне, читая письмо, Марсела страдала... Но разве это было страданием по сравнению с тем, что она испытывала сейчас? Какою мерой можно было измерить эту непереносимость?
Ее голос был еле слышен из-за наполняющих его слез:
«Ты влюбился в Беатрис?... Ты все еще ее любишь?...»
Армандо молча поднял глаза к Господу... но в мире так много боли – и что по сравнению с ней страдание несчастной нелюбимой женщины – и любимого, любящего, но проклятого в своей любви, мужчины?...
Она опустила голову – никаких сил нет смотреть на его спину: «Твое молчание означает утвердительный ответ?...»
Нельзя ее так мучить, ничему он этим уже не поможет...
Армандо положил папку – и медленно обернувшись к ней, поднял на нее почерневшие от боли глаза...
«Ты влюбился в Беатрис?»
Медленно, очень медленно, едва заметно, не сводя с нее взгляда, он молча качнул головой: да.
Прорвавшееся короткое ее рыдание была страшно – сейчас она была маленькой, несчастной, потерянной девочкой – хоть бы кто сказал ей, за что ей это страдание, за что?..
Ей было невыносимо задать следующий вопрос - но глаз она не опустила: «И ты все еще ее любишь?»
«Прости меня, Марсела!» - молили его глаза...
«Да, Марсела...» - прошептал он. Этот раздирающий душу шепот прорвал последние оковы сдержанности в ней – вот так и сходят с ума...
«НЕТ!!!!!» - она чуть не упала, он едва успел подхватить ее – но она тут же оттолкнула его руки... В этом обрушившемся на нее мире она больше не хотела его поддержку – теперь она осталась совсем одна...
Обезумевшие глаза смотрели на него со страшного, залитого горем, болью, слезами, отчаянием и нечеловеческим страданием, лица: «Я не понимаю, как это могло случиться... Ты сгоришь за это в аду!!!»
Он попытался притронуться к ней, погладить по волосам – хоть как-то снять с нее это горе...
«НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!!!» - отбросив в сторону его руки, она накинулась на него, стремясь хоть немного отплатить ему, причинив такую же боль, какую он причинил ей – она пыталась молотить его кулаками куда придется.... со всей силой, с какой могла это делать... пыталась...
Нет, он не старался уберечь себя - он старался уберечь ее. Откуда взялась в нем эта мудрость? От боли? От любви? От ее потери? Армандо осторожно удерживал ее руки – это ведь только истерика – и виноват в ней только он...
Она остановилась – и смотрела на него... любимого, ненавистного...
«Я знаю, Марсела! Я знаю, что заплачу за это» - его шепот бил по ее нервам, страдание в его глазах было так похоже на ее собственное – только вызвано оно было другой женщиной...
Не могла она больше ни слушать его – ни видеть. Одним сильным движением оттолкнув Армандо, Марсела ушла из этого проклятого кабинета, вобравшего в себя любовь, горе – и муки сразу трех несчастных людей...
|
