|
часть 37
серия 120
Услышав голос отца, Бетти вспомнила – нельзя, чтобы он обо всем догадался... И выпрямилась: ничего не произошло – просто она рассталась с машиной, с работой... и с некоторыми иллюзиями.
Гермес встал в боевую стойку: ее что, унижали, оскорбляли? Ей пришлось уйти «через задний ход»?
Бетти покачала головой: нет, все в порядке...
Хулия оборвала приготовившегося что-то сказать мужа: не надо приставать к девочке, ей просто плохо, неужели он не видит?
Но дон Гермес все-таки не понимал настроения дочери: точно все прошло нормально? Насколько она смогла, Бетти надела на лицо непроницаемую маску – все в полном порядке...
Слава Б-гу зазвонил телефон – и отец кинулся снять трубку: «Добрый день... Бетти? А кто ее спрашивает? Каталина Анхель? А...»
Бетти кинулась к телефону: «Это донья Каталина, это меня!» - выхватила трубку из рук отца...
Каталина звонила ей из аэропорта – их самолет вылетает через час. Так что Бетти лучше поторопиться – собрать вещи и обязательно взять с собой вечерние платья.
Они встретятся в VIP зале.
Бетти кинула трубку – времени совсем не было. Ей надо как можно скорее уложить чемодан – самолет в Картахену уже через час!
Дон Гермес воззрился на нее – какая еще Картахена? А Майами?
Бетти объяснила ему ситуацию с конкурсом красоты – но он был неумолим – он отпускал ее в Майами, а не в Картахену. Обессилевшая после Совета Бетти никак не могла подобрать слов, чтобы убедить его – конец дискуссии положила мама: девочке надо отдохнуть, развеяться. Она едет – и точка!
Бетти побежала собираться, попросив Николаса заказать такси. Безнадежно – Дон Гермес чуть не прихлопнул его – они сами ее отвезут, никаких такси!
Офис президента встретил Армандо тишиной. Он медленно подошел к двери, за которой всегда (он и не помнил времени, когда этого не было) сидела его Бетти...
Толкнул неприкрытую дверь – она открылась... никого...
Он обвел взглядом пустой кабинет – ее не было... Заторможено прошел вперед... Поднял пиджак, так и валявшийся там, где он его кинул, увидев Бетти, повесил его на стул... Подобрал упавшие со стола папки... прошел вперед, сел на ее место... ее компьютер... все вокруг, как всегда – только ее здесь больше нет...
Что ж, значит это будет еще труднее, чем он думал. Но другого пути у него нет...
Он решительно поднял трубку телефона, нажал кнопку: «Сандра,» - низкий усталый изможденный голос был настолько не похож на его обычный, что ему пришлось представиться – «Это Армандо Мендоса. Когда ушла Бетти?.. Спасибо».
Повесив трубку, застыл, глядя куда-то очень далеко неподвижным взглядом...
Бетти торопливо собирала чемодан. Из своей комнаты к ней вбежала Хулия – в руках у нее было несколько платьев. Она отдала их Бетти – это ее вечерние платья, девочке они пригодятся, они идеально подойдут для выхода. Бетти обвела их грустным взглядом: ей нужны совсем другие вещи, эти – такие старомодные. И у нее нет совсем легкой одежды – а ведь она едет в Картахену, там жарко – а у нее все такое закрытое...
Хулия сокрушенно покачала головой – дочка права, они так давно не ходили за покупками.. Но она поищет что-нибудь еще, полегче – а если Бетти будет велико – то она всегда может надеть поясок – и будет хорошо... И она выскочила из комнаты.
А к Бетти зашел Николас – никого не было, кроме них двоих – значит, можно говорить. Она ему расскажет, что случилось в Экомоде?
Бетти прикрыла на миг глаза: «Кошмар, Николас, просто ужас! Я предала дона Армандо. Я представила реальный баланс компании!»
Николас поразился: что произошло? Она же готовила поддельный...
Бетти кивнула головой: она его и сделала. Но потом... И рассказала ему про разговор двух друзей, который подслушала....
«... до самого конца он вел себя, как последняя свинья. В общем, я решила, что с меня хватит унижений и грязных насмешек...»
Николас поморщился: «Н-да, Бетти, ты его просто убила этим!»
Бетти подняла вновь застывшее болью лицо: «Мы убили друг друга, Николас... Я просто сбежала оттуда. И нигде не смогу упомянуть, что работала в Экомоде. Но за все в жизни приходится платить. Мне будет очень трудно. Но я смогу! Я забуду его – и все наладится!» И вернулась к чемодану... Николас опустил голову – не верил он в ее последние слова... совсем не верил... да и кто ей даст забыть?
«Алло?» - донесся из коридора голос дона Гермеса.
В офисе Бетти Армандо напряженно произнес: «Здравствуйте, можно Бетти?»
«Кто ее спрашивает?» - дон Гермес был суров.
«Это Армандо Мендоса»
Голос Гермеса сразу изменился: «Одну минуту...»
Он быстро зашел в комнату дочери – это ее. Армандо Мендоса.
Бетти дернулась – пусть скажет, что ее нет.
Гермес не согласился – он уже сказал, что она дома – и всунул ей трубку.
Она схватила ее – и втиснула в руку Николаса – пусть он с ним поговорит, но ни в коем случае не упоминает, что она уезжает из Боготы...
И отвернулась от отца, не желая видеть его подозрительного взгляда...
Николас взял трубку: «Алло!»
Армандо даже не удивился – после всего того, что свалилось на него сегодня – он бы уже ничему не удивился: «Кто это?»
«Николас Мора. Бетти очень занята – и не может подойти к телефону!»
«Передайте ей, пожалуйста, что мне очень надо с ней поговорить...» - усталый тихий голос не произвел на Николаса никакого впечатления...
«Вы что, оглохли? Я же сказал, что она не может подойти!» - Бетти, замерев на месте, прислушивалась к словам Николаса.
На другом конце провода Армандо, прикрыв глаза, крепче сжал трубку – он заслужил это нежелание Бетти с ним говорить... И этот тон, которым говорил ее друг... значит, Николас все знает...
«Ладно, передайте ей, что я скоро приеду к ней домой...»
Николас дернулся: «Слушайте, не тратьте время!»
«Это мое время. Не Ваше!» - нотки былой твердости вдруг прозвучали в голосе Армандо.
Николас повертел в руках телефон: Армандо бросил трубку. Опять нарывается на неприятности...
Дон Гермес продолжал подозрительно смотреть на дочь: почему она не захотела говорить с бывшим боссом?
Бетти попыталась говорить совершенно спокойно: ей ведь некогда. Она торопится.
Но отец не отставал – а почему она не сказала, что уезжает?
Девушка нетерпеливо повела плечами: да не хочет она больше вспоминать об Экомоде. Она осталась в прошлом. А у нее сегодня началась новая жизнь!
Отец тут же схватил с комодика их общую семейную фотографию – если девочка так решительно начинает новую жизнь – она еще может забыть и про родителей. Так вот пусть возьмет с собой эту фотку – и поставит рядом с кроватью – чтобы все время видеть!
И все-таки он не верил дочери: что-то здесь нечисто. Зачем звонил ее шеф? Что-то не так? Он хочет знать правду!
Бетти с минуту потерянно смотрела куда-то вниз. И решительно подняла голову, твердо взглянув на отца: она просто ушла из компании. Ничего не случилось!
Да и вообще ей уже пора... где такси? Вопрос был обращен к Николасу, который все это время, отвернувшись, старательно «умывал руки», делая вид, что ничего не знает и не понимает. Вопрос Бетти заставил его повернуться – и он жестом указал на дона Гермеса: вот оно, твое такси!
Вбежавшая донья Хулия принесла Бетти несколько легких платьев, которые Бетти окинула печальным взором – вряд ли они подойдут. Но, не желая обижать маму, положила их в чемодан. Правда, они вызвали сильное неудовольствие ее папы: эти платья слишком открытые! Чтоб не смела их надевать! И чтобы не одевала купальник – мало ли что!
Не поднимая глаз от чемодана Бетти усмехнулась – он может быть спокоен – она не оденет купальник – он слишком старомоден.
Все было готово – но на миг Бетти задержалась. Ее дневник. Она взяла его в руки – взять с собой? Или оставить? Нет, лучше оставить дома, вдруг он потеряется в дороге или отеле... И положила его на привычное место.
Дон Гермес склонился к жене – что это за тетрадь? Донья Хулия пожала плечами: это же дневник девочки... Тот скосил глаза – ему стало ОЧЕНЬ любопытно...
Но Николас, схватив чемодан, уже устремился к выходу. И жена скорее утащила из комнаты готового спикировать на дневник мужа: скорее, а то Бетти опоздает на самолет...
Сидя за столом в своем офисе, Армандо устало собирал в дипломат папки, всякие мелочи...
Открывшаяся дверь пропустила внутрь Кальдерона.
«Ну что? Твой отец ушел?» - Армандо, молча подняв измученные глаза, одним взглядом дал утвердительный ответ.
Марио тяжело опустился на стул перед ним. Вытащил лист: «Вот мое прошение об отставке...»
Не поднимая глаз от дипломата, Армандо хмыкнул: «Не нужно, Кальдерон, мы с тобой уже уволены...» - он на секунду взглянул на друга – и опять углубился в свое дело.
Марио протер лоб и глаза – не такой уж он безразличный ко всему, как ему хотелось казаться...
«Как ты думаешь, почему Бетти это сделала?»
Шлепнув с силой очередную папку в дипломат, Армандо поднял глаза на друга, поражаясь – ну как можно об этом спрашивать?
«А как ты сам думаешь? Как ты думаешь, Кальдерон?» - глаза его становились все холоднее – зато голос постепенно приобретал прежние, яростные, краски, - «Может, потому, что она прочитала твое письмо?!» «Скотина!» - добавили его глаза...
Но на Марио лучше действовали аргументы – чем эмоции: «Да, но понятно же, что она уже давно его прочитала. Зачем же она так долго ждала?»
Армандо отвел взгляд, глаза его растерянно обежали комнату, руки нервно потерли лицо – он сам пытался найти ответ на этот вопрос...
«Не знаю, не знаю... думаю, она решила это сегодня... Она слышала утром наш разговор, в котором мы решили выслать ее из страны...»
Он пожал плечами и усмехнулся: «Она нам отомстила – и подставила на Совете директоров...»
Марио возвел глаза к небу: «Катастрофа! Катастрофа!»
Но на долго его не хватило – и он опять посмотрел на слишком спокойного – а вернее, изможденного друга: «Что ты делаешь?»
Опять невпопад – он явно утратил свою проницательность – Армандо нетерпеливо передернулся: «А ты как думаешь? Освобождаю место для отца – чтобы он мог занять офис, если будет надо...»
«И куда ты теперь?» - Марио пристально наблюдал за Армандо...
Армандо искоса взглянул на него, ответ прозвучал предельно серьезно: «Поеду к Бетти. Она не хочет со мной разговаривать».
Марио недоверчиво смотрел на него: «Ты поедешь к ней?!»
Армандо впервые за время разговора уперся закипающим гневом взглядом в друга: «Конечно, я поеду к ней!» - он наклонился поближе к Марио – и глаза, и голос утратили недавнюю апатичность – «Знаешь, о чем она сейчас думает? А я точно знаю! Она думает, что все те гадости, которые ты написал в том письме – были правдой!»
Марио, недоуменно пожав плечами, усмехнулся: «Так ведь так оно и было!»
Глаза Армандо вдруг засияли каким-то странным, ликующим светом: «Нет, Кальдерон. Это все – неправда! И я ей это докажу!»
Марио этого понять не мог. Зевнув, он решил пока отстать от этой темы – и перешел на другую: а как же Марсела?
Армандо посерьезнел: «Ты же и сам все слышал. Она сама отменила свадьбу, я ей не нужен. Ну и все».
Его лицо просветлело, взгляд обрел былую твердость: «Бегать за ней и объясняться я не стану... Это – самое лучшее, что могло случиться. Я счастлив, что так все получилось! Ты же знаешь – я не хотел этой свадьбы!»
Марио пристально смотрел на него – он уже столько раз наблюдал их ссоры и расставания, что и сейчас не мог поверить в окончательный разрыв. Да и никогда не верил – даже когда Армандо заявил, что любит Бетти – все равно не верил.
Но сейчас его волновало не это - другое, и почему этот вопрос не волнует самого Армандо – Марио понять было тяжело:
«Так. Она сказала, что свадьбы не будет, потому что ты играл не только с компанией, но и с ней. Значит, она знает про вас с Бетти... Кто ей рассказал? Сама Бетти?»
Хмурясь, Армандо внимательно слушал слова Марио – но на последних словах не выдержал: «Нет, если б Бетти хотела, чтобы Марсела все узнала – она бы положила письмо и в ее папку. Согласен?»
Он мотнул головой, одним движением перечеркнув свои отношения с Марселой: «Да ну какая разница? Пусть она думает все, что хочет...»
Марио согласно кивнул: «Наверно, ты прав. Да, будь у нее письмо – она бы нас убила...»
Армандо опустил напряженный взгляд – убила бы? Он не так был в этом уверен...
В офисе Марселы Маргарита нервно перебирала открытки: «Не понимаю, Марсела. Но ведь эти открытки писал Марио – а не Армандо!»
Марсела кивнула: «Так говорит Беатрис. А вот что сам Марио пишет в письме»: - теперь. Когда она уже перечитала это письмо несколько раз, она была уверена, что сможет произнести вслух эти гнусные фразы - « Во-первых, ты найдешь здесь открытки, которые должен будешь каждое утро класть ей на стол вместе с подарком. Не забывай это делать, ведь меня не будет рядом, чтобы сделать это за тебя».
Она подняла голову: «Это было, когда мы с Марио ездили в Майами... А Армандо остался здесь, с Беатрис...»
Маргарита смотрела на Марселу диким взглядом: «И Армандо встречался с этой женщиной?! Нет!!!»
Марсела начала закипать: «Маргарита, да как же ты не понимаешь! Когда Армандо отдал ей компанию – он испугался. Они оба перепугались ее жениха – или кто он там ей... Тогда они и решили соблазнить Беатрис – и гарантировать возврат компании!»
Маргарита, пытаясь отогнать от себя ужасающую картину сына рядом с «этой женщиной», изо всех сил старалась не поверить, сдерживала подступающие рыдания: «Это отвратительно, Марсела! Армандо на такое не способен – тем более с такой уродиной!»
Марсела язвительно взглянула на нее: «Да?!...»
И она перевернула листок из письма...
серия 120
«И вот еще что, мой дорогой доктор,» - продолжила чтение письма вслух Марсела – «Хотя я завтра уезжаю на несколько дней, не смей проявлять беспечность! Продолжай дарить ей открытки, подарки из пакета – потому что Николас Мора хочет заполучить Бетти – и Экомоду. Когда я вернусь – мне не хотелось бы услышать, что ты забыл об открытках и подарках. Забыть о них – означает отдать ему компанию...» Голос ее прервался – и она отвела глаза... стало ли ей жаль женщину, которую использовали столь беззастенчивым способом?
Маргарита схватилась за голову: «Ужас! Кошмар!» - она была почти в истерике.
Но тут же подняла глаза на Марселу – все еще всеми силами стараясь отгородиться от реального положения вещей: «Но ведь они просто встречались! И эти открытки писал не Армандо!»
Марсела, снова не выдержав, взорвалась: «Нет, Маргарита, нет! Ты не поняла этого? У них был секс! У Армандо с Беатрис был секс!»
Со смешанным чувством отчаяния, брезгливости и неверия Маргарита взмолилась: «Не может этого быть! Это уже слишком! О Боже!» Она закрыла рукой лицо – так страшно ей было подумать о сыне вместе с этой... И снова вскинула голову: «Я не верю, что Армандо способен переспать с ТАКОЙ женщиной! Марсела, я хорошо знаю своего сына! Я его ЗНАЮ!!!» - неужели Маргарита сама верила в то, что говорила? Она действительно думала, что знает сына? Да она даже краешка его души не знала – если это шло вразрез с тем, что она хотела в нем видеть...
Одарив ее взглядом, в котором читались примерно те же мысли о ее знании собственного сына, Марсела вновь углубилась в письмо...
«Написать эти открытки было очень трудно. Я писал их, вспоминая твои рассказы о жутких поцелуях, об отвратительных объятиях, и о том, что ты ей говорил, чтобы переспать с ней... Выпей пару стаканчиков, привези ее домой – и, если будет вдохновение, переспи с ней. Да-да, я представляю себе, какое у тебя сейчас лицо – но ты ведь уже переспал с ней...» голос ее опять прервался, и она подняла на Маргариту сверкнувшие глаза: «Ай да Марио Кальдерон!» И снова взглянула в письмо: «И вот еще что – больше не ходи ко мне домой, потому что даже портье смеялся над этой уродиной!»
Она опустила голову – что еще можно было добавить?..
Маргарита печально и потрясенно смотрела на нее – ей пришлось смириться с очевидным: «Знаешь, все это крайне гадко!»
Марсела оторвалась от своих невеселых дум: «Теперь ты понимаешь, почему надо отменить свадьбу?» Маргарита молча не сводила с нее глаз.
«Я не могу выйти замуж за человека, который играл со мной!»
Маргарита вздохнула: «Знаешь, что я тебе скажу? Мне сейчас больнее, чем тебе!» (Естественно – она поняла, что вместо реального сына любила красивую картинку, которую сама же и нарисовала – а вот сына-то она как раз и не знает. Есть чему опечалиться...)
«Я и подумать не могла, что мой сын способен на ТАКОЕ! Не верю!» Она уронила голову на руку...
Марсела неподвижно смотрела на нее – глаза засветились мягкой мудрость: «Но он это сделал... он изменился...»
Маргарита всхлипнула: «Как будто это – вообще не Армандо!..
Послушай, я отменю вашу свадьбу. Надо будет позвонить всем гостям – представляешь, что может быть, если они придут к нам с подарками!» - голос сорвался – но она тут же взяла себя в руки – ей надо было поддержать эту отчаявшуюся девочку – ту, которая заменила ей дочь: «Но вот еще что: то, что Армандо сделал с этой женщиной – отвратительно! Но он сделал это потому, что сошел с ума! Потому что хотел спасти компанию! К счастью, он спал с ней не потому, что влюбился! Потому что ЭТОГО я и в мыслях не могу допустить!»
Ах, если б могла Марсела быть такой убежденной в том, что говорила сейчас Маргарита... Да, письмо лежало перед ней – но было что-то, что не давало ей полностью поверить в эту историю... нежелание Армандо жениться? То, что она уже забыла, когда в последний раз они занимались любовью? И ведь он явно был в кого-то влюблен...
И поэтому она не мешала говорить Маргарите, отрешенно глядя перед собой невидящими глазами...
Небрежно закинув за спину пиджак, Армандо вышел из офиса... Марио остановил его в дверях: «Постой, постой. Ты так и не сказал мне полностью – зачем ты едешь к Бетти?»
Армандо обернулся к нему – и теперь смотрел на него со странным выражением в глазах – как можно объяснить то, чего Марио не понять? Он и сам раньше бы не понял этой боли, которая ни на миг не отпускает его – и гонит к Беатрис...
А Марио продолжал очень серьезно на него смотреть: «Ты хочешь к ней приехать и объяснить все, да? Но я не понимаю – зачем вообще ей что-то объяснять?»
Армандо, продолжая смотреть на него все с тем же выражением, разлепил губы: «Мне надо поговорить с любимой женщиной, надо, чтобы она мне поверила...»
Марио, присвистнув, иронически протянул «Уууу...»
Армандо кивнул – иного он от друга и не ожидал: «Я знаю, о чем ты думаешь... Именно так. И оставь в покое наши с Беатрис отношения!»
Марио понял – это очень серьезно – гораздо серьезнее, чем было до совета – потому что тогда она его еще не предавала. Но поверить в то, что другу действительно нужна именно ЭТА ЖЕНЩИНА – Марио не мог... потому что не мог – и все!
«Хорошо, ты к ней приедешь, все ей объяснишь, попросишь прощения. Это – все? Или есть что-то еще?»
Армандо сурово смотрел на него – и ему было плевать, поймет или не поймет его Кальдерон, или что он там подумает: «Да, еще!»
Марио выдохнул устало: «Что именно?»
Армандо придвинулся к нему поближе, и, упершись немигающим, тяжелым взглядом в глаза друга, с нажимом произнес: «Мне нужно, чтобы она была рядом со мной!»
Марио, не выдержав этого взгляда, на секунду отвернулся в недоумении, но снова поднял глаза на Армандо: «Ты что, хочешь быть с ней?» - нет, он не мог этого понять. Этого просто не могло быть... Армандо его, должно быть, разыгрывает...
Но, не сводя с него пристального, предельно прямого взгляда, друг твердо кивнул головой: «ДА!»
И столько убежденности и внутреннего спокойствия было в этом ответе – что Марио растерялся: «Ты что, спятил? Ты вообще представляешь, что будет, когда все узнают?»
Армандо усмехнулся, глядя на него с иронией: «Да что еще может произойти?»
«А как же Марсела?» - Марио явно утратил способность мыслить ясно – и забыл, что ответ на этот вопрос уже один раз прозвучал... - «Ты согласишься на отмену свадьбы – и будешь с Бетти?»
Армандо жестко смотрел на друга – ему надоел этот допрос – теперь, когда не осталось причин, чтобы скрывать свою любовь: «Между мною и Марселой уже очень давно ничего нет. Я не обязан ни перед ней, ни перед кем-то еще отчитываться, где я - и с кем!»
Со справедливостью этой мысли Марио не мог не согласиться – и поспешил вдогонку за другом...
Они уже почти подошли к лифту, когда их увидела Патрисия: «Армааандо!»
Армандо развернулся к ней, передразнил жеманный голосок, но ее это не остановило. Она подошла поближе: «Армандо, что делать с официантами и обедами?»
Да, вот только об этом у него сейчас и болела голова! Окинув ее равнодушно-уничижительным взглядом, он мягко подошел поближе: «Можешь пойти в конференц-зал, взять с собою всех официантов, поставить все обеды на стол – и съесть их!» - и отошел к лифту.
Патрисия взорвалась: она никогда не сможет понять этих людей: когда официантов нет – на нее орут! Когда она их приводит – ее оскорбляют! Когда обед еще не готов – ее ругают! Когда он готов – ее унижают! А ведь она просто выполняет свою работу!
Армандо и Патрисия выслушали эту тираду с одинаковым выражением на лицах – как же она их достала, их увольнение имеет и свою светлую сторону – они не будут обязаны терпеть каждый день эту дуру...
«Ну что опять?» - вопрос задала Маргарита, покинувшая офис и вместе с Марселой появившаяся в приемной...
Патрисия вскинулась: Армандо сейчас чуть не убил ее, когда она просто спросила его, что делать с обедами!
Марсела вздохнула: пусть официанты накроют в кафе для служащих...
Серое ее лицо опять застыло... Патрисии было достаточно одного взгляда на нее, чтобы понять – на нее орали не просто так. Что-то случилось... Что-то очень тяжелое... И она не ошиблась – произнесенные через минуту Маргаритой слова навсегда раскололи историю Экомоды на две части: до Совета Директоров – и после оного...
«Патрисия, помоги нам с Марселой сделать несколько звонков...» - она говорила негромко, темные очки прятали вспухшие от слез глаза – да, знание детей никогда никому легко еще не давалось...
Патрисия недоуменно переводила взгляд с одной на другую: конечно, она поможет... Что делать?
Маргарита коротко передохнула, и продолжила: «Нужно позвонить всем гостям и сообщить, что праздника не будет!»
Армандо и Марио молча слушали ее, зато Патрисия от изумления чуть не задохнулась: «Марси, вы отменили свадьбу?! А я уже купила вам подарок! В чем дело?!»
Сандра и Марианна, о присутствии которых в приемной совершенно забыли, в безмолвном потрясении уставились друг на друга – сначала увольнение Бетти, теперь отмена свадьбы...
Марсела подняла глаза на подругу: «Давай без комментариев. Просто помоги мне со звонками, вот и все...» - усталый голос отрезвил ее подругу. Она бросила осторожный взгляд на Армандо: «Конечно, Марси...»
Марсела подняла взгляд на бывшего жениха: «Можно с тобой поговорить?»
Неподвижно глядя на нее, Армандо молча качнул головой – да.
«Зайди ко мне в офис...»
Он посмотрел на Кальдерона: «Подожди меня в твоем офисе... Я скоро...»
Марсела тоже посмотрела на своего «злого гения»: это ненадолго...
Жест Марио мог означать только одно: пусть говорят, сколько надо. Он будет ждать, пусть она не волнуется...
Армандо пошел вслед за Марселой. Проводив его взглядом, Патрисия устремила требовательный взор на Маргариту: «Что, свадьбы и правда не будет?»
Маргарита быстро подошла к ней поближе – и шепотом: «Да, Патрисия! Но не стоит об этом кричать...»
Секретарши вновь переглянулись: да что же могло случиться?!
Едва войдя в кабинет, Марсела произнесла спокойно: «Это не надолго... Я знаю, тебя ждет твой друг...» Армандо вошел вслед за ней. Прикрыл дверь – и стоял, глядя на вдруг ссутулившуюся спину бывшей невесты...
«Я не буду говорить о свадьбе...» - Марсела повернулась к нему, - «Я знаю, что ты уже очень давно не хочешь на мне жениться...»
Молчание и настороженный взгляд послужили ей недвусмысленным ответом. Девушка пожала плечами: «Значит, мы сделаем так: говорить и объясняться с гостями, отвечать на вопросы, выглядеть смешной – буду я».
Все это время наблюдавший за ее беспрерывным хождением по кабинету Армандо отрицательно покачал головой, в глазах сквозила жалость: он понимал, как ей сейчас плохо, или думал, что понимал – но вот помочь ничем не мог – да и никто не мог, это он хорошо знал по себе...
«Я сам это сделаю...» - он прошел к креслу и сел... Слишком быстрый ответ Марселы заставил его пристальнее на нее взглянуть: «Нет-нет, не нужно. Я сама это сделаю. Не волнуйся насчет свадьбы...» Она тоже села, напротив, положив подборок на сцепленные руки – и уперлась в него взглядом: «Что же касается случившегося на Совете...» - она опустила руки на стол, улыбнулась – «Беатрис оказала нам всем услугу. Особенно мне. Все к лучшему!» - она снова улыбнулась, сильная своим горем, мудрая своим потрясением... (ах, если б она все время вела себя с таким достоинством, без истерик и скандалов – может, он и не стал бы искать еще кого-то?)
Армандо молча наблюдал за вскочившей было, и тут же опустившейся обратно в кресло девушкой – кажется, она привела его сюда, чтобы добить – что ж, он должен выпить эту чашу до дна – хоть это он сделает для нее, лучше пусть злится и ненавидит – чем рыдает... Вина, его вина во всем... она отражалась в его глазах, была написана на его лице – может быть, поэтому Марсела заговорила мягче, чем должна была бы?
«Я не могу выйти замуж за двуличного человека, за человека, который играет не только своей жизнью, но и жизнями тех, кто его окружает, да так, что они об этом даже не догадываются!...»
Увидев его нетерпеливое движение, словно он хотел что-то сказать, она снова заспешила – голос постепенно наливался яростью, она очень хотела высказать ему все, что накопилось, все, что пережила за этот день – пока может, пока ее не захлестнет любовь к нему, пока эта любовь снова не заставит простить его... как всегда, все эти годы...
«... за человека, который играет имуществом и работой не только своими и своих родителей – но и моими! Ты не только проявил неуважение к родителям – ты играл имуществом моих родственников, МОИМ имуществом!»
Постепенно ею завладевала истерика – она пыталась удержать ее, говорить спокойно, выглядеть безразличной... Бесполезно. Она постепенно становилась той самой женщиной, которую он так хорошо знал – и так мало любил...
«Ты все отдал этой женщине! Не мне! Ты отдал ей не только имущество – ты отдал ей свою жизнь!»
Армандо прервал ее – виноватые глаза смотрели устало – и мудро: «Марсела, я же уже говорил – ты бы не позволила мне сделать то, что я сделал...»
Она снова взяла себя в руки, саркастическая улыбка растянула бескровные губы: «И ты, как всегда, принял «верное» решение. Правильно, Армандо? Ты все отдал женщине, которая подставила тебя на Совете! Да?»
Она резко захлопала в ладоши: «Молодец, Армандо! Молодец!»
Непроницаемый взгляд – откуда ей знать, насколько больно ему было...
Марсела кивнула головой – сарказм, обида, боль – чья боль была сильнее?...
«Ты доверился незнакомке! Незнакомке – а не женщине, которая всегда тебя любила! Женщине, которая для тебя была готова на все! Которая предала своего брата – и проголосовала, чтобы ты стал ПРЕЗИДЕНТОМ! Женщине, к которой ты раньше приходил усталый, изможденный... приходил за утешением и поддержкой. Которая защищала тебя, что бы ни случилось!» Она вдруг на секунду всмотрелась в становящиеся все более равнодушными глаза Армандо – сколько раз он слышал эти речи в разных вариациях? Она была права, наверно – но разве можно требовать любви в обмен на любовь?
«Я отдала тебе всю свою жизнь...» - он на миг опустил глаза, не в силах смотреть на наливающиеся слезами глаза женщины напротив – разве он требовал от нее таких жертв?...
«Но ты принял решение!» - продолжала Марсела, неотрывно глядя в глаза того, кого всего лишь через пару дней надеялась назвать мужем...
«Я тоже приняла решение! Я не выйду за тебя!» - он опустил глаза, серьезное лицо было бледным – ей нелегко далось это решение, он знал это лучше всех – и уважал за это...
Усмехнувшись, она пожала плечами: «Правда, тебя это не слишком огорчает...»
«Послушай, Марсела,» - в негромком голосе Армандо впервые звучала предельная искренность, как и в его темных, внимательных глазах – он уже и забыл, когда в последний раз говорил ей то, что думал, а не то, что она хотела – или должна была от него услышать, - «Я не смогу расплатиться за то, что заставил тебя страдать, как и за то, что свадьбы – не будет. Но поверь мне: все, что потеряла Экомода, все, что потеряла твоя семья – и моя – я все это верну!»
Марсела усмехнулась, чтобы не зарыдать – до сих пор она надеялась, что он будет умолять ее вернуться. Но теперь никакой надежды уже не осталось – и она, сжав зубы, улыбнулась сквозь слезы, встала и повернулась к нему: остатки былой, растоптанной и давно забытой ее гордости заставили ее поднять голову и спокойно-презрительно посмотреть на него: «А знаешь что? Нам ничего от тебя не нужно! Не стоит тебе беспокоиться...»
Растерявшись, Армандо отвел от нее глаза: «В любом случае, поверь – мне очень жаль, что все так получилось...» Он не смотрел на нее – и она могла вытереть слезы, пока он этого не видел.
Напряженно глядя перед собой, Армандо продолжал: «Я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь... я знаю, что я очень плохой человек... я знаю, что мне нельзя доверять...» - он бросил на нее быстрый взгляд – она не плакала, только тихо смотрела на него полными тоски глазами... – «Я понимаю, почему ты хочешь отменить свадьбу. Не выходи за человека, который тебя не достоин! Ты не обязана всю жизнь жить с человеком, который столько тебе лгал! Я все понимаю...» - он на миг закрыл глаза – страдая? – но тут же взглянул на нее – проверяя эффект – «и мне очень жаль!» - он опять поднял на нее глаза – теперь просящие, - «Поэтому я умоляю – прости меня!»
(Браво! Бурные аплодисменты, переходящие в овации – он замечательно объяснил Марселе, что отмена свадьбы – это только ее инициатива, что это – только ее абсолютно правильное решение! Так подсладить такую горькую пилюлю – 10 баллов, Армандо!)
Она молча следила глазами, как он, опустив голову, взял свой дипломат и встал с кресла, намереваясь уйти...
«Это еще не все...» - ударили ему в спину ее слова.
Второй акт – пронеслось у него в голове – но он сел обратно – приготовившись слушать...
Марсела вновь обрела спокойствие – ненадолго: «Знаешь, я спрашивала себя, зачем ты все это сделал за моей спиной – и в какой-то момент я поняла: хоть мне это и не нравится, я поняла, что ты просто хотел потешить свое эго и одержать верх над Даниэлем...»
Армандо опустил глаза – ну почему они все считают, что знают его досконально – когда он и сам до недавнего времени не знал себя даже наполовину? Откуда в них эта уверенность?
«Ты ведь отдал Беатрис нашу компанию, чтобы спасти ее от кредиторов, верно?»
«Да» - ответили ей усталые, обреченные, но спокойные глаза...
Тишина... Марсела опустилась в кресло... и взглянула на него:
«Но есть кое-что, чего я не понимаю – и что мне ужасно не нравится...»
Склонившись к ящику стола, она вытащила оттуда несколько листков... Не подозревая о том, что его сейчас ждет, Армандо, хмуро глядя на нее, ждал, когда же это все закончится...
«Что ты скажешь вот об этом?» - она выпрямилась и разгладила листки – «Уважаемый Президент,
Посылаю тебе инструкции для продолжения этого ужасного романа с Бетти...»
Спокойствие Армандо исчезло в один миг, почерневшие глаза судорожно впились в Марселу: «Откуда это у тебя?!»
Трах!!! Открытки, конфеты, игрушки – все, что он дарил Бетти, все, что было их с ней тайной – все это сейчас летело в него, запущенное рукой уже не сдерживающей истерики Марселы – он едва успел заслониться руками: «Это все – твои вещи?! Все эти подарки – они твои?!!! ТВОИ?!!!»
Она снова схватилась за листки... Армандо взорвался : «Успокойся!» Миг уважения к ней, миг понимания ее, миг сострадания к ней прошел – перед ним опять сидела прежняя Марсела - та, которую он не выносил – и которой он больше ничем не был обязан!
Но Марселе было уже все равно – главное, сделать ему так же больно, как было больно ей – а она не сомневалась: ему будет больно – хотя причину этой боли ей было до ужаса страшно понять...
«Написать эти открытки было очень трудно. Я писал их, вспоминая твои рассказы о жутких поцелуях, об отвратительных объятиях, и о том, что ты ей говорил, чтобы переспать с ней... » - звучал ее яростный голос.
«Кто тебе дал это? Кто дал?» - Армандо жестко перебил ее, снова слушать это – он был не в состоянии...
Марсела подняла на него торжествующий, блеснувший злорадством взгляд: «А ты как думаешь?!»
И тут Армандо сломался... в беспомощных глазах словно потушили свет. Он застыл...
Марсела кивнула в ответ на этот беззащитный взгляд: «Она! Женщина, которая тебя подставила!»
Он опустил глаза – как же Бетти его презирает... ненавидит... любит...
«Беатрис!» - продолжал звенеть яростный голос Марселы – «Женщина, которой ты доверил всю свою жизнь!»
Ни одного движения – словно он вдруг окаменел...
Марсела снова взглянула в письмо Марио, прочла с наслаждением: « Выпей пару стаканчиков, привези ее домой – и, если будет вдохновение, переспи с ней. ..»
«Хватит, Марсела!» - наполненный мукой голос прервал ее... но она продолжала – «Да, да, я представляю, какое у тебя сейчас лицо. Но ты ведь уже переспал с ней...»
«Марсела, хватит! Хватит!» - Армандо склонился к ней, пустые глаза были жесткими – «Я знаю, что написано в этом письме! Знаю наизусть!»
Она медленно выпрямилась – не такой реакции она ждала – на нее смотрел чужой, страдающий – но словно сбросивший с себя оковы человек – и ее в его жизни больше не было...
«Знаешь что?» - продолжил он все так же твердо – «Я уже объяснил, зачем я это сделал. Объяснил всем – на совете директоров! Пойми – я проиграл эту игру, и с меня хватит!»
Он поднялся, чтобы уйти, наконец... Марсела вскочила – она ведь так и не получила ответа на вопрос, который мучил ее, который единственный она хотела задать все время разговора: «Подожди... Да, на совете ты объяснил все юридические комбинации. Но ты не стал объяснять, зачем нужно было с ней спать!»
«Я не стану это объяснять!» - тяжело дыша, он отвернулся.
«И не нужно!» - истерично вскрикнула женщина, вскочив, – «Этого письма мне вполне достаточно!»
Она подошла к нему, взглянула в его любимое – ненавистное лицо: «А теперь вот что...»
Развернувшись, она изо всех сил ударила его по щеке...
От сильного удара голова его дернулась – но он тут же снова повернулся к ней – и встретил глазами ее полыхающий взгляд: «Я бы простила тебе все на свете! Но такое падение!» - ее губы презрительно скривились – «НЕТ!!! А теперь можешь идти!»
На секунду прижав руку к горевшей щеке, не проронив ни слова, он вгляделся в нее – он заплатил ей свой долг, больше их не связывает ничто – эта пощечина разом смыла все его чувство вины перед ней, поставив точку в их отношениях. «Прощай, Марсела!» - сказал ей его взгляд. Повернувшись, молча вышел. Захлопнулась дверь – она осталась одна... Сбылся самый страшный ее сон – она его потеряла... теперь уже – навсегда.
Осознание этого обрушилось на нее, бросило на колени, скрутило в узел боли – и она зарыдала так, как плачут, когда теряют самое дорогое в жизни: без слез, без звука, только безмолвный крик - и тишина...
|
