часть 36

серия 119 -120

«Все эти ссоры между нами, наши разногласия, все мои страдания, одинокие ночи и твое равнодушие, твоя холодность и отстраненность, твои встречи с ним убедили меня: я уверен как никогда, что должен отменить свою свадьбу...»

Марсела беззвучно вскрикнула, прочитав эти слова, но продолжала читать...

«...Я должен быть с тобой. Бетти, я не могу без тебя, без твоих поцелуев, без твоего тела. Мне очень тяжело... Жизнь испытала меня... появилась ты – единственная, которая смогла изменить меня, единственная, которой я могу отдать себя всего. Ты должна быть рядом со мной...»

Кровь отхлынула от лица Марселы, от ее высокомерия не осталось и следа. Подняв почерневшие глаза на Беатрис, она, все еще не желая верить, тихо спросила: «Это написал Армандо?»

Не поднимая глаз, столь же бледная Беатрис, пытаясь держаться, тихо обронила: «Именно он...»

Марсела опустила глаза на открытки, взяла другую: «Не может быть! Не может быть!...»

«... Долгие ночи я провел с разными женщинами, но только одну ночь – с тобой, одну ночь с любимой... Мое тело получило подтверждение тому, в чем был уверен разум... Это была восхитительная, незабываемая ночь... Теперь я жду, чтобы это повторилось вновь... Жду наступления ночи, когда мы вновь сможем любить друг друга...»

Марсела медленно подняла несчастные глаза – господи, какой же она сейчас была жалкой, когда смотрела на Беатрис, умоляя, заклиная взглядом разуверить ее, не говорить ей правды – если это правда, солгать что угодно – только не это... не это...

«Пожалуйста, только не говори мне, что Армандо тебя любил...»

Страдание за них обеих стыло в глазах Бетти. Не выдержав взгляда Марселы, она опустила глаза...

«Не говори, что ты была той самой женщиной, которую он от меня прятал...» - Марсела была на грани – закипающие слезы в глазах она держала из последних сил...

«Вы занимались любовью?»

Взгляд Беатрис... беспощадная правда – и дикая мука глянули на Марселу из этих глаз... но она все еще не хотела, не могла верить в то, что было немыслимым, непостижимым: ее Армандо – и Бетти?...

«Ты переспала с чужим женихом?» - несчастная девочка, в одночасье ставшая сиротой, вдруг проглянула сквозь маску сильной, уверенной в себе, высокомерной женщины... Весь мир готов был рухнуть – и она готова была встать на колени перед Бетти, только бы это было неправдой...

Бетти молчала... Наконец, преодолев ком в горле, не поднимая глаз, произнесла: «Я любила его... Но он не любил меня...»

Такого срыва у Марселы не было еще никогда! Облегчение, недоверие, горечь, любовь, ненависть – сумасшедший сплав вырвался из нее в этом диком – не крике даже – визге: «ТОГДА ЧТО ВСЕ ЭТО ЗНАЧИТ?!!!!» Яростно молотя руками по открыткам, она готова была разнести здесь все, всех уничтожить: «ТЫ САМА ВСЕ ЭТО НАПИСАЛА?»

Не готовая к такому взрыву страдания соперницы, Бетти прижала ладонь к губам – но молчать было жестоко – и она подняла голову: «Это написал он!»

Опустив глаза, она смотрела на открытки...

Марсела, замерев, стояла перед ней – от тех слов, что произнесет сейчас Бетти, зависела ее жизнь...

«Все эти открытки действительно были написаны рукой дона Армандо...»

она нагнулась – и подняла листки, которые Марсела в приступе слепой ярости сбросила со стола секунды назад: «А это – инструкция, которую дон Марио Кальдерон написал для дона Армандо, чтобы тот следовал ей шаг за шагом...»

Марсела потрясенно смотрела на Беатрис – почти не понимая того, что она ей говорит. Она не ждала этих слов – о чем Бетти говорит?

Бетти отрешенно смотрела на Марселу: «Компания не должна была достаться мне! В этой грязной игре я стала всего лишь разменной монетой... Прочитав это, донья Марсела, Вы многое поймете...» - она протянула листки ошарашенной женщине, - «Вы поймете, почему дон Армандо себя так странно вел. Вы поймете, что он – все еще Ваш».

Марсела напряженно вслушивалась в спокойные тихие слова – они долетали до нее, как из другого мира – настолько далекой казалась сейчас эта ушедшая в себя Беатрис.

«Я знаю, Вы мне не верите, донья Марсела, но мне очень жаль, что я участвовала в этой грязной игре. Знайте, что жертва – не Вы. Единственная, кто все потерял – это я. И я это заслужила». На секунду голос ее дрогнул... Но она тут же овладела собой: «Как я Вам и обещала, донья Марсела, я уйду навсегда. Ни Вы, ни дон Армандо – никто из вас больше никогда не услышит обо мне в этой компании…»

Марсела потрясенно смотрела на нее – словно в первый раз вообще увидела эту женщину. Она говорила странные вещи – Марсела пока не могла понять, что это значит – но это не было тем, чего она боялась... Но что? Она чувствовала только одно – что-то страшное крылось под всем этим спокойствием Беатрис. И это что-то было в этих листках, которые сейчас лежали перед ней...

Подняв свою сумку, Бетти кинула на нее последний взгляд – и вышла. А Марсела так и продолжала смотреть в одну точку – не произнося ни слова...

Рука сама потянулась к письму – а застывший взгляд был готов ко всему... только не к тому, что было написано...

«Уважаемый Президент,

Посылаю тебе инструкции для продолжения этого ужасного романа с Бетти.

Во-первых, ты найдешь здесь открытки, которые должен будешь каждое утро класть ей на стол вместе с подарком. Не забывай это делать, ведь меня не будет рядом, чтобы сделать это за тебя.

Писать эти открытки было тяжелее, чем когда бы то ни было, ведь раньше я по крайней мере знал, что происходило в предыдущую ночь, все эти ужасные поцелуи и слова, которые ты говорил, чтобы уложить ее в постель. Каждая жуткая деталь служила мне вдохновением для открытки. Но теперь я уже ничего не понимаю в этой вашей, так сказать, настоящей любви...»

Марсела в ужасе закрыла глаза – господи, какая грязь... Ее Армандо...

Ничего и никого не видя вокруг, Бетти медленно шла по коридору – теперь у нее отняли даже воспоминания... Команда окружила ее, застывшую, неживую: как она?

Усилием воли Бетти заставила себя повернуться к ним: нормально... Но бесцветный голос без признаков жизни не обманул подруг – они не могут ее отпустить одну в таком состоянии...

Сбоку подскочила Патрисия – хватит тут причитать, если они немедленно не вернуться на рабочие места – их уволят. Она позаботится. А с этой – что? Беатрис никак не уйдет?

Бетти вдруг развернулась, и яростно сверкнула глазами: «Ты меня достала! Дура!»

Опешив от неожиданности, Пати огрызнулась: подумайте, какие мы вдруг смелые! Шла бы побыстрее, а то вдруг придется сумочку вытряхнуть!

Бетти промолчала – сумочка... из нее сегодня душу вытряхнули... сумочка...

Вперед вырвалась Сандра – пусть только попробует!

Подъехавший лифт положил конец дискуссии. Пока девушки препирались, Бетти шагнула внутрь – и уехала...

Патрисия все еще грозилась увольнением всем подряд, когда в коридоре показалась выжатая до предела Марсела. Что происходит?

Услышав про бегство Бетти с непроверенной сумочкой по вине Уродок, Марси устремила на подругу равнодушный взгляд: это она разрешила Бетти уйти.

И не взглянув больше ни на кого, скрылась в зале.

На выходе удивленный Вилсон увязался за Беатрис: «Уже уходите, доктор?»

«До встречи, Вилсон...» - Беатрис и сама не знала, куда направляется. Сделав несколько шагов вдоль Экомоды, вдруг опустила глаза вниз – она забыла сдать свой тэг... чуть не зарыдав, сняла его с пиджака, прижала к губам – как живое существо – все, что у нее осталось от ее жизни, от ее любви... хоть это...

«Простите, доктор, все в порядке?» - сзади подошел Вилсон – что с ней? Первый раз он видел ее такой... Бетти опомнилась и положила тэг в карман – она не будет его возвращать...

«Прощай, Вилсон» - пожала руку тому, кто когда-то не хотел ее пускать в Экомоду. Может, он был прав?

И медленно пошла назад – пройти в последний раз мимо этого подъезда, подняла глаза на знакомые окна – ну вот и все...Прошла мимо мерседеса, погладила его, как старого доброго друга... отголосок другой жизни... где была жива надежда... жизни – несмотря ни на что... А впереди ждала пустота...

Кончено! Бетти решительно шагнула от машины – в подъехавший автобус. Села – и не смогла удержаться – подняла глаза туда, где должен был быть...

В зале заседаний Роберто подводил итоги: вся информация должна быть передана адвокатам.

Безучастная Марсела протянула ему папку – вот последний отчет о продажах.

Роберто устало присоединил его к остальным документам – все это будет тщательно изучено – и адвокаты помогут принять правильное решение – и необходимые меры.

Напряженно слушавший все это Армандо вдруг посмотрел на отца: «Папа...»

Роберто не повернул головы, легкая досада отразилась на его лице – и он еще осмелился подать голос?

На остальных лицах можно было прочесть то же самое. Но Армандо упрямо продолжал – несмотря на то, что все явно демонстрировали, как неуместно все, что он говорит – в один миг из президента его низвели даже не до акционера компании – до шута горохового... Но он продолжал – потому что никто лучше его не знал: тот путь, который выбрал он - единственный, если они хотят сохранить компанию...

«По-моему, будет лучше, если мы оставим все, как есть. Мы потихоньку выплачиваем долг – так что не стоит принимать крайние меры».

Роберто помолчал. Не глядя на него, сухо обронил: «Армандо, твои слова уже ничего не значат на этом совете!» Растоптав одной фразой сына – снова замкнулся в молчании – судьба Экомоды была значительно важнее для него, чем Армандо...

Марио поднял голову – он не сомневался, что его ожидает то же, что и Армандо – но и молчать он не собирался – ну должен же кто-то вразумить эту компанию самодовольных праведников...

«Прости, Роберто, но я считаю, что Армандо прав!»

«Марио, твои слова тоже больше не имеют силы!» - холодный голос Роберто подкреплялся не менее холодным взглядом – школьный учитель распекал нерадивых учеников – «Более того, мы ждем от тебя прошения об отставке с поста коммерческого вице-президента Экомоды!»

Кальдерон кивнул – ничего другого он и не ожидал: «Да, Роберто...» Но он был спокоен – это еще не конец...

Маргарита пожала плечами: «Что ж, по-моему, пора заканчивать собрание. Сегодня у нас праздник, мы должны дарить подарки...» - Роберто поднял на нее темный взгляд – для него праздник закончился, не начавшись...

«Я не хочу, чтобы случившееся испортило свадьбу Армандо и Марселы...» - продолжила Маргарита...

Армандо совсем забыл о свадьбе – и сейчас, когда мать напомнила об этом, на его лице проступило такое страдание, что он быстро опустил голову... Какая еще свадьба? Тем более теперь...

«Прости, Маргарита...» - безжизненный голос посеревшей Марселы прервал поток красноречия матери Армандо...

«Не перебивай, Марсела» - Маргарита повысила голос, жестом остановив Марселу – «Я еще не закончила...» И вдруг в ее сознание проник голос и вид девушки. Слова замерли на губах. Повернув к ней голову, Маргарита ждала...

Марсела опустила глаза: «Свадьбы не будет!»

Серия 120

Слова Марселы произвели эффект разорвавшейся бомбы... на Хуго. Он единственный отреагировал бурно: ну как же так?!

Остальные молчали... думая, что поняли причину. Армандо молча смотрел на нее – мгновенное облегчение во взгляде – и глаза снова стали непроницаемыми...

Взглянув на лицо сестры, сорвался с места и встал за ней Даниэль, положив ей руку на плечо – хоть какая-то поддержка в ее горе, которое, он чувствовал, было никак не связано с делами компании...

Роберто повернул к ней голову: «Марсела, я тоже очень недоволен тем, что натворил Армандо. То, что он сделал – просто ужасно! Но прошу тебя – не смешивай рабочие отношения – и вашу с ним личную жизнь...»

Армандо опустил голову – вот только уговоров отца ему сейчас не хватало...

Марсела не отрывала от стола застывшего взгляда – еле слышный голос звучал бесстрастно и твердо: «Праздника не будет, потому что не будет свадьбы».

Роберто опустил голову на судорожно сжатые руки – это расстроило его куда больше, чем все, что было перед тем...

Марсела подняла глаза на почти свекра: «У него есть другая женщина!»

Армандо закрыл глаза – как больно... принес несчастье обеим...

«Он вел нечестную игру» - едва посмотрев на лицо Армандо, Марсела поняла – все это правда, все, что рассказала Беатрис – и не было у нее сил продолжать смотреть на него, опустила глаза – «Он играл не только с компанией – но и со мной, с моей жизнью... Верно, Армандо Мендоса?»

Армандо поднял на нее виноватые глаза – совсем не так хотелось ему расстаться с ней – но если уж так получилось... Слишком много свалилось на него сегодня – а теперь еще и это...

«После всего этого ты никогда не женишься на моей сестре! Этой свадьбы не будет!» - Даниэль не отпускал плечи Марселы – и, выпалив эту угрозу, замер – может, и сам понял, насколько она бесполезна теперь?

Тяжелое молчание нарушил звук открывающейся двери... Вошла довольная Патрисия (Бетти выгнали – и она сияла как блин на сковороде..): обед был готов и она с удовольствием зачитает меню... Повисшая в комнате тишина ее не смутила – надо же людям и помолчать немного...

Армандо поднял на нее взгляд, голос звучал спокойно: «Нет, этого не нужно».

Патрисия возмутилась: но...

Тот же голос прервал ее: «Мы не хотим. Выйди».

Даниэль поднял на секунду глаза от сестры: «Патрисия, выйди...»

«...И закрой за собой дверь» - бесстрастно добавила Марсела.

Пришлось Пати, повозмущавшись по поводу неоцененной работы, выкатиться из зала.

Роберто поднял голову: «Собрание окончено. Я больше не хочу новостей. Маргарита, мы уходим!»

Маргарита подумала минуту: «Иди один. Я поговорю... с Марселой.» (кто-то сомневался, о ком она больше волнуется?)

Марсела поднялась с места, лицо на миг устало исказилось – ну не хотела она сейчас говорить с Маргаритой. Но мать жениха имеет право на объяснения... кроме того, Марселе необходимо было с кем-нибудь поделиться... Так почему не с Маргаритой? Она всегда была ей как мать...

Даниэль пошел к двери, уверив Роберто, что он всегда может на него положиться. Уже подойдя к порогу, обернулся к Армандо: «И будь уверен – ты заплатишь мне все, что растратил! До последнего сентаво!»

Армандо устало протер рукой лоб – ничего другого он от Даниэля и не ждал...

Поднялся Хуго – и тоже поспешил на поклон к Роберто: он не должен был уходить с поста президента – и тем более отдавать компанию в распоряжение этого ничтожества! Как же легко добивать поверженного – и главное, как приятно, когда можно делать это безнаказанно! И то правда – каждая шавка всегда с удовольствием кусает раненого льва... Взглянув презрительно на неподвижного, ни на что не реагирующего больше Армандо, он удалился из зала.

Марио очнулся: через десять минут его заявление об отставке ляжет на стол Роберто. И вышел из зала – держался он куда спокойнее, чем его друг – но и потерял он куда меньше...

Мария-Беатрис растерянно взглянула на Роберто: все это хорошо, но она так и не поняла – кто же теперь будет давать ей чек каждый месяц?

Роберто взглянул на нее с мягкой улыбкой – ну что взять с этой дурочки?

Он ей сообщит позже. Она может идти. Правда? И успокоенная женщина ретировалась... правда, надо отдать ей должное – она ни слова не произнесла в адрес Армандо... может, потому что еще накануне поняла все про него – и Марселу? Ну а все остальное – ах, это такая мелочь...

Заверив Роберто в своих верноподданических чувствах, из зала вышел последний из участвовавших в собрании – Гутьерес. Отец и сын остались одни...

Роберто молчал, не желая даже взглянуть на сына...

После секундной паузы, Армандо придвинулся поближе к отцу: «Папа... пап... мне очень жаль...» – на какой-то момент ему так захотелось вновь стать маленьким мальчиком – и чтобы все горе исчезло, едва его обнимет отец... Но вряд ли он это имел в детстве – и тем более сейчас, когда отец был так далек от него, как будто и не был его отцом...

«Армандо, я больше никогда не стану с тобой разговаривать!» - ответил ему сухой голос Роберто, упорно отказывавшегося посмотреть на него.

«Меньше, чем за год ты разрушил то, что я строил 30 лет. Кроме компании, ты разрушил нечто еще более ценное – дружбу между семьями Валенсия и Мендоса.»

Армандо молча смотрел на него напряженным взглядом – миг прошел – он снова был не сыном – а проигравшим президентом компании...

«Меньше чем за год ты показал, какой ты идиот, и доказал, что никогда не повзрослеешь! Меньше чем за год ты порвал ваши отношения с Марселой!»

Глаза у Армандо дрогнули, как будто он хотел что-то сказать – но он молчал – ему просто некому было говорить о своей боли, о своей любви...

«Я не знаю, что именно ты сделал бедной девочке – но представить не трудно!»

Армандо невольно покачал головой – ты не представляешь, отец – но опять ничего не сказал – зачем?

«И это я тоже не забуду, Армандо! Не забуду, потому что звонить и отменять приглашения будет очень стыдно! Стыдно говорить, ч8то свадьбы – не будет!» (н-да, это, конечно, самое главное в данной ситуации – что гости подумают!)

Он встал и пошел к выходу, так и не взглянув на сына, не замечая ни слез, наполнивших глаза Армандо, понявшего до конца, каким огромным разочарованием он стал для родителей, и что он – совсем один, не нужен никому – даже собственному отцу...

Подойдя к двери, Роберто внезапно оглянулся: «Последний вопрос...»

Армандо поднял на него глаза, не в силах произнести ни слова...

«Тебе удавалось спать по ночам после всего того, что ты натворил?»

Армандо покачал головой, слова не шли с языка. Наконец он с трудом выдавил из себя: «Нет, сеньор. Папа, я не спал...» - он старался не опускать голову – но слезы уже вырывались наружу – и он прятал их, как мог, чтобы не заплакать при отце – «И сегодня я тоже не усну...»

Роберто кивнул: «Я знаю...» И закрыл за собой дверь...

Армандо остался один... больше не было никого, перед кем надо было держаться, никого, кто мог бы посмеяться, унизить или оскорбить его... И вся боль, все отчаяние, стыд, унижение, вся горечь и вся его растоптанная гордость вырвались наружу долго сдерживаемыми слезами. Низко опустив голову, один в этом зале, где всего лишь год назад он принимал поздравления – он плакал, потеряв все и всех. Отдохни, выплачь все, что накопилось на душе, Армандо - что бы ты ни натворил – такого полного одиночества не заслуживает никто...

Подняв глаза от какого-то документа Патрисия изумилась – Роберто направлялся к лифту. Неужели он уходит? А как же обед?

Роберто грустно улыбнулся – он не хочет есть.

Патрисия взорвалась от любопытства – он не хочет обед... Так что же случилось там, в этом зале? Она так волнуется...

Роберто покачал головой – она может поверить: он больше всех волнуется по поводу того, что произошло в этом зале... И вошел в открывшийся лифт.

Патрисия проводила его недоуменным взглядом – и взглянула на часы. Громкий крик вырвался из ее груди: уже два часа. Она потеряет машину!

И бросилась к телефону – снова проводить сеанс гипноза: «Николас Мора, позвони мне, позвони, позвони...»

Ожидая Бетти, Николас не отводил взгляда от фотографии Патрисии, повторяя ее имя... Донья Хулия даже забеспокоилась – уже не заболел ли он?

Николас покачал головой – нет, не болен. Просто он слышит в голове голос совести – такой тоненький, такой противный... Расспросить подробнее донья Хулия его не успела – услышав раздавшийся звонок в дверь, она побежала открывать.

«Бетти, доченька», - услышал Николас – и спрятал фотографию – «Как все прошло?»

Не услышав в ответ ни звука, Николас обернулся: ни слова ни говоря, Бетти просто прижалась к маме, положила ей голову на плечо (счастливая – у нее было это плечо...) – столько горя было в этом простом жесте, что испугались все трое – и Николас, и Хулия – и подбежавший отец.

«Бетти, что случилось?»