|
часть 28
По дороге из зала заседаний разъяренную Марселу остановила Патрисия – ей нужно занять немного денег на продукты для ужина с Николасом. Марсела немного подумала – а Пати вообще знает, что фирма принадлежит не Николасу – а Бетти? Он ей, видите ли, ее подарил. В глазах Пати, едва не упавшей в обморок от этого известия, загорелся алчный огонек – а вдруг ей удастся уговорить Нико передарить фирму? Еще немного подумав, Марсела дала ей деньги – она рассматривает их как инвестицию – ведь у Патрисии к Николасу сугубо деловой интерес...
Хуго, Инесита и модели в сопровождении одежды отправились в отель (опускаю сцену…) на показ.
Каталина по дороге туда же забежала к Бетти – она уже зачислила ее к себе на работу и заказала на нее билет. Бетти не подведет ее? Бетти подняла загоревшиеся надеждой глаза: ни за что, она в любом случае поедет с ней! Каталина кивнула, довольная – и ушла (маленький комментарий – мне все время казалось, что Каталина, поняв, что происходит с Армандо – и какая боль живет в Бетти, решила специально ее вытащить из Экомоды – чтобы дать обоим время вздохнуть…)
Едва Каталина вышла, на пороге возник Армандо – и с места в карьер: что с отчетом?
Бетти молча подняла на него холодные глаза… ждала… Армандо взмолился: ну, пожалуйста, ради всего святого, она должна сделать этот отчет! «Поклянись мне, что ты его сделаешь!»
Бетти продолжала мерить его непроницаемым взглядом.
«Что случилось? » - он наконец вгляделся в эти сумрачные глаза.
Бетти скривила губы: «Такое ощущение, что Вы не поняли, что только сейчас произошло. На нас пало подозрение – а это очень плохо!»
Армандо взял себя в руки – ее надо успокоить – и попытался говорить уверенно: «Ну что ты, Беатрис, ничего страшного не случилось. Был предъявлен официальный документ – и ты его очень убедительно все объяснила». Он опять расцвел улыбкой – как в момент ее победы над Даниэлем.
Но Беатрис погасила его довольную улыбку в момент: «Все это выглядит очень подозрительно!»
Армандо тяжко вздохнул: «Брось. Ничего не подозрительно. Подозрительно было бы если б они нашли документы о долгах Экомоды Террамоде. Или если б они нашли документ об эмбарго, наложенном Террамодой – это была бы катастрофа! Но ведь нет – Даниэль нашел обычный, законный документ. Так в чем проблема?» Спокойствия Армандо надолго не хватило – он потихоньку начал заводиться…
Бетти тоже повысила голос: «Сеньор Даниэль продолжит свои исследования. И он поймет, что произошло!»
«Трагедия произойдет, если ты не исправишь баланс!» - он вскочил в ярости, резанул ладонями воздух, - «Черт возьми! Черт, черт!»
Повернулся к ней – и сдался: «Черт, это и в самом деле выглядит очень подозрительно! Я знаю, что Даниэль от нас не отстанет».
Сел обратно и задумался.
«Единственный путь снять с себя это подозрение – и обвести вокруг пальца Совет Директоров – это предъявить абсолютно безупречный баланс! Безупречный! Ты ведь сама это знаешь, не так ли?»
Бетти отвела глаза – и уставилась в компьютер. Баланс подделывать она не собиралась… Но дать ему это прочесть в ее глазах? Ни за что! К тому же сейчас, после этого допроса Даниэля – ей уже не верилось, что подделанный баланс их спасет…
«Во имя Господа!» - голос Армандо упал почти до шепота – ну как же ему ее убедить и успокоить? - «Ты что, в этом не уверена?…
Беатрис, завтра, после совета директоров, мы наконец вырвемся из этого ада…»
Бетти продолжала неотрывно смотреть в компьютер, а сзади послышался голос Марио «Армандо!»
Армандо нетерпеливо дернулся – он хотел ей что-то такое важное сказать, а теперь…
Марио увидел это движение Армандо, понял – не вовремя – но их ждала работа… Извинился – он бы не стал им мешать, но представители « Fashion Colour » почему-то вместо отеля приехали сюда – и неудобно их просто отослать в отель.
Армандо встал – слишком важные клиенты, чтобы пренебречь... Марио пошел к двери, оглянулся – Армандо склонился над Беатрис: «Беатрис, наша с тобой жизнь сейчас в твоих руках! Я умоляю тебя – закончи этот проклятый баланс, сделай его перед показом. Без этого нам не вырваться из этого замкнутого круга. Умоляю тебя!»
И вышел из кабинета. Бетти проводила его растерянным взглядом, потом зарылась лицом в ладони: что же ей делать? А вдруг?... Нет! этого не может быть...
«Ну что, она очень нервничает?»- Марио приблизительно понял направление разговора друга и Бетти. Армандо кивнул. «Но она сделает отчет?»
Армандо покачал головой: он надеется...
Марио ответ явно не устроил: что значит надеется?
Армандо дернулся - то и значит. Он сам с этим разберется.
Марио усмехнулся: сам? И увидел взгляд Армандо – нет, лучше, пожалуй, замолчать...
И снова пришел вечер – вечер показа. И снова разочарованная Команда Уродок громко переживает, что их не пригласили. И снова Патрисия вступается за честь родного предприятия – им там не место. Приглашен только руководящий состав – и она, поскольку является украшением любой вечеринки и презентации. Команда, естественно, снова возмущена – и Пати звонит Марселе. Та на полном взводе после ссоры с Армандо – и орет в трубку, чтобы никто из Команды не являлся на показ.
Естественно, дамы разочарованы – а Патрисия жалуется Марселе, что ей не на чем доехать... И тут же обрывает разговор – из лифта появились Армандо и Марио. Но здесь Пати ожидал облом: попросив Армандо подвезти ее на показ, она так обалдела от его резкого «Ни за что!», что разоралась: «Почему нет? Ты же едешь один!»
Армандо слегка озверел от такой наглости – но снизошел до ответа – он любит ездить один. Ему вообще нравится одиночество – а такая возможность выпадает не часто.
Довольная унижением Патрисии Команда совсем уже было собралась уйти – как вдруг из кабинета выскочил Гутьерес. Он и не собирался отпускать домой Ауру-Марию: слишком много очень срочной работы, он даже не пойдет на показ, чтобы ее выполнить. И девушке придется остаться работать с ним, вдвоем. Могли ли верные подруги допустить такое? Ни за что – и София с Сандрой, и Фредди остались вместе с Аурой-Марией – охранять ее честь от посягательств.
Армандо и Марио, услышав это, пожали плечами – но вмешиваться не стали – у них были вопросы и поважнее.
Подходя к офису, Марио понадеялся, что времени на отчет у Бетти было больше, чем достаточно – и она успела закончить подделку отчета... Армандо не был так оптимистично настроен – но если она не закончила – ему конец! Марио перекрестил его – будем оптимистами, авось, удача на их стороне!
Глаза Беатрис бесцельно блуждали по офису, когда послышался звук открываемой двери. Бетти немедленно начала что-то печатать... а в комнату вошли Армандо и Марио: как дела, она уже закончила отчет?
Бетти коротко взглянула на напряженного босса, тщетно пытаясь изобразить бурную деятельность: «Нет, сеньор...»
У Армандо внезапно вырвался даже не крик – рычание раненого зверя: «НЕТ?!!! Что ты говоришь?! Как это не готов?!» Чего было больше в этом крике? Страха перед советом директоров – или отчаяния мужчины, понявшего, что единственная близкая женщина предает его – что она просто не любит его?...
«Сейчас 7 часов вечера, а завтра в 11 утра отчет должен лежать на столах!!! – и он не готов?!!! Почему?!»
Отшатнувшаяся при первом крике Армандо Бетти почти пришла в себя – только руки подрагивали. Она упорно не отрывала глаз от монитора...
Марио дотронулся до плеча друга: «Армандо...»
Резко дернувшись, обернувшись, Армандо прошипел: «Не трогай меня!»
И так же внезапно усилием воли заставил себя успокоиться– только руки нервно поправляли манжеты рубашки.
«Хорошо. Извини, Беатрис. Я был неправ, что вспылил... Прости.»
И в мгновение ока превратившись в президента, холодно бросил Марио: «Оставь нас одних.»
Марио помялся – видимо, боялся, что в его отсутствие Армандо может убить Бетти – или жениться на ней?...
«Я буду в...»
Армандо даже не взглянул в его сторону – он не отрывал глаз от Беатрис: «Я сказал – оставь нас одних. И закрой дверь – я не хочу, чтобы нам мешали.»
Марио отошел и сделал реверанс – но поняв, что о нем забыли вообще, закрыл за собой дверь...
Армандо опустился на стул перед Бетти. Она сидела перед ним, вся, как натянутая струна, не отводя глаз от монитора – казалось, дотронься до нее – рассыплется...
Он уперся тяжелым взглядом в ее побелевшее лицо: «Беатрис, я задам тебе вопрос – и хочу, чтобы ты мне ответила честно». Девушка нервно сглотнула – но головы не повернула...
«Я правильно понял, что ты не собираешься делать липовый баланс?»
Она перевела на него взгляд – от его спокойствия веяло такой яростью – и отчаянием – что она испугалась, не за себя - за него...
Увидев этот взгляд, он наклонился к ней: «Оставим эти игры и эту ложь, Беатрис. Ты ведь не хочешь исправлять баланс?» Она продолжала хранить молчание – и он повысил голос: «Ответь мне: да? Или нет?»
Бетти поняла – ответить ей придется... Встала. Отвернувшись от него, отошла подальше – и снова посмотрела на него: «Нас раскроют, сеньор...»
Армандо взорвался: «Опять тот же разговор? Опять? Я же тебе уже сказал, что ничего не произойдет – и все снова здорово? Я же сказал, что если ты все исправишь в отчете – то никто ничего не узнает!»
Бетти снова отвернулась – она просто не могла смотреть ему в глаза – оказывается, предавать любимого человека, даже если он предал ее – это очень больно. И очень страшно.
Армандо встал: «Но даже если ты не собиралась подделывать отчет – неужели ты не могла сказать мне об этом раньше? Я не заслужил такого...»
Он повернулся, пошел к двери – но нет, уходить он пока не собирался. Прижался к двери спиной – и снова посмотрел на Беатрис. У него уже почти не было надежды... ни на что. Но оставалось то, что он ей еще не сказал, то, что боялся сказать себе – но что должен был сказать Бетти – ибо кому же еще он мог сказать о том, что чувствует – он уже забыл то время, когда не чувствовал этого...
В звенящей тишине вновь раздался его низкий голос – тихий, очень спокойный: «Я не знаю, думала ли ты когда-нибудь о том, что вся моя жизнь, и все, что у меня есть – находится сейчас в твоих руках...» Он на минуту закрыл глаза – ему показалось, что он видит перед собой взгляд прежней Бетти, той, из тех счастливых времен...
Открыл глаза – она смотрела в сторону – ошибся... – но он продолжил:
«Мое настоящее, мое будущее, мою честь – если у меня вообще что-то от нее осталось – я отдал тебе. Я сам, моя любовь, и вся моя жизнь – все это сейчас в твоих руках...»
Бетти уже не отрывала от него глаз – не могла. Эти слова, этот неподвижный взгляд – и эта любовь на дне его потемневших от горя глаз – не могло это быть неправдой. Господи, пусть это не будет неправдой!
«Моя жизнь никогда еще не зависела настолько от кого-то другого...»
Он взглянул на нее – она опять опустила глаза – белое лицо... она очень старалась вернуть желание мстить, злость, обиду – и с ужасом понимала – ничего не получается, они исчезали, эти злые, разрывающие душу чувства – а любовь осталась. Как же она была наивна, надеясь, что все пройдет...
Армандо не отводил темного взгляда от ее лица – посмотри на меня, родная: «И тем более, она не зависела от женщины, которую я люблю...» - и закрыл глаза – не мог смотреть на ее, не любящее его, лицо...
Беатрис наконец взглянула на него – и опять отвела взгляд – она не должна его слушать, он не может говорить правду – но это заклинание уже не спасало – и вера прорастала сквозь боль...
«Беатрис, я умоляю тебя – не губи меня. Я уже не могу просить тебя любить меня – я понимаю, ты уже не чувствуешь ко мне того, что раньше...»
Он снова взглянул на нее – и увидел ее взгляд – она шла к нему, как шла когда-то, давно, так давно, что казалось уже сном – но она снова шла к нему – и он боялся еще поверить, но внутри постепенно росла надежда – потому что она опять смотрела на него... как в машине... в мотеле...в квартире у Марио... в миг их прощания... И глядя в эти такие родные глаза он выдохнул:
«Но если ты когда-то чувствовала ко мне что-то, если остался в тебе хоть отголосок того чувства, если ты когда-нибудь желала меня так, как я хочу тебя...»
Бетти внезапно остановилась, опустила глаза – было слишком больно смотреть на него, такого – и понимать, что все неправда, что он, может быть, и сейчас играет – и что если она покажет ему, как сильно его любит, как хочет...
Армандо отошел от двери, не отрывая больше глаз, пошел к ней навстречу– боль, почти физическая – только от того, что она больше не смотрит на него...
«Если тебе дорого все то, что мы прошли вместе – здесь, на работе... Наша дружба, наше взаимопонимание... Если хоть что-нибудь из этого еще живет в тебе – я умоляю тебя – протяни мне руку, помоги. Помоги мне, потому что мне это необходимо сейчас...»
Он подошел к ней совсем близко... она подняла на него полные слез глаза – и встретила его – умоляющие, любящие, родные – ее страдание светилось сейчас в них отраженным светом...
«Ты не знаешь, просто понятия не имеешь, до чего же ты мне нужна...» И не в силах больше сдержаться, прижал ее к себе.
Бетти вжалась в него, закрыла глаза – ну какое имеет значение сейчас все, что было? Ведь она завтра уезжает. Никогда больше его не увидит. Ну разве нельзя ей всего только один раз еще почувствовать его, побыть с ним?..
Как сквозь сон, услышала его тихий голос: «Ты хочешь видеть меня уничтоженным? Униженным? Это то, что ты хочешь?»
Обнимая ладонью ее голову, он нежно приник к ее волосам - и замер... Сколько времени они стояли вот так, обнявшись, забыв обо всем, что их разделяло, забыв о том, что было – и о том, что будет? Две секунды? Всю жизнь?
Этот миг унес с собой остатки боли, мести, унижения...
Не открывая глаз, поверив в невозможное, измерив всю глубину пропасти – и решив все-таки опуститься на ее дно, Бетти покачала головой: «Нет, сеньор. Я этого не хочу...»
Он прижал ее еще теснее. Вглядываясь в неизвестное ему будущее почерневшими от боли, любви и нежности глазами, выдохнув в ее волосы: «Пожалуйста, Бетти, умоляю тебя – не губи меня... Пожалуйста, послушай. Я знаю, что у тебя осталось мало чувств ко мне, но не уничтожай меня, потому что я тебя люблю...»
Бетти всхлипнула, закрыла глаза – она была уверена, что больше никогда не произнесет этих слов ему – но сейчас больше не колебалась: «Я тоже люблю Вас, доктор!»
И подняла белое от пережитого страдания лицо к нему...
Склонившись к ней, он прижался к ее губам – и они забыли обо всем. Где-то вдали осталась коллекция, Марсела, родители, Экомода... они не могли оторваться друг от друга, отчаянно боясь прервать этот поцелуй, боясь снова потерять друг друга...
Где-то на грани разума раздался звонок его телефона... Они не сразу среагировали – она была с ним, он целовал ее – пусть рухнет весь мир...
Оторвалась она: «Доктор, Вы должны ответить...» - и спрятала в ладони пылающее лицо.
Он не мог... не мог ответить. С секунду не сводил с нее взгляда, не понимая, что происходит. Схватился за трубку – Марсела. Выкрикнул «Ола!!!»
«Не надо отвечать с такой ненавистью! Когда ты приедешь на показ? Ты уже должен был здесь быть!»
«Скоро». - прорычал Армандо, не отводя пылающих, ошеломленных глаз от Бетти.
«Не волнуйся, это не я интересуюсь, а твои родители и наши гости...»
«Я уже сказал, что скоро приеду!» - Армандо закрыл телефон – и шагнул к Бетти – продолжить их поцелуй. Но она отшатнулась: «Вам пора...»
«Я не уйду отсюда, пока не узнаю, какая судьба меня ждет...» - тяжело дыша, он заставил себя говорить – а не схватить ее, как недавно, в объятия – и целовать так, чтобы она и думать забыла обо всем остальном...
Передохнув, вдруг вспомнил, что именно надо спросить: «Бетти, я могу на тебя положиться? Ты закончишь баланс?»
Бетти смотрела вниз – опять баланс, один баланс. Но...
Армандо на секунду закрыл глаза – больно, как больно от ее молчания – но ведь она же любит его, теперь-то он точно знает...
«Бетти, ответь мне...»
Она снова посмотрела ему в глаза...
Мольба и страсть перемешались в них диким сплавом: «Я могу тебе поверить? Ты сделаешь?»
А глаза его говорили о любви, о том, что она для него – все на этом свете...
Она не могла отвести взгляда – нет, она не может его погубить. Не может отдать его на поругание... какая разница, что он ей сделал? Она его любит – она не может его уничтожить...
И Бетти кивнула - она все сделает.
Армандо шагнул к ней – и прижал к себе: «Я люблю тебя! Я люблю тебя, как никого никогда еще не любил!» В пронзительной тишине эти слова прозвучали клятвой, в потемневших глазах застыла боль – как это, оказывается, больно - любить...
Она замерла, почувствовав – что-то изменилось...
Он отпустил ее на миг – когда будет готов баланс?
Она не знала – сегодня вечером, попозже...
Она не пойдет на показ? Он бы хотел, чтобы она была рядом, а потом...
Она покачала головой – нет, она останется здесь, и все сделает.
Хорошо. Тогда он ей позвонит.
Бетти все еще избегала смотреть на него – но он ладонями поднял ее такое прекрасное в любви лицо: «Я хочу, чтобы ты знала: завтра, после Совета директоров, Марсела Валенсия навсегда уйдет из моей жизни.»
Бетти попыталась отвернуться – но он только еще нежнее обхватил ее лицо: «даже если ты мне не веришь – это будет наш с тобой день...»
Она боялась посмотреть ему в лицо – видела, что сейчас он говорит правду. Если б она могла в это поверить...
Он смотрел на нее – больше не было сил играть в прятки с самим собой. Он смотрел на нее – и видел единственную женщину, с самыми любящими в мире глазами, с самыми зовущими в мире губами. Наклонившись, поцеловал эти губы – нежно, так нежно, что у нее сердце сжалось.
«Я люблю тебя, Бетти. Я позвоню тебе, хорошо?»
Не в силах сказать ни слова от потрясения, она кивнула. Он наклонился и опять поцеловал ее...
Усилием воли заставив себя оторваться от нее, молча сказал одними глазами «Люблю» - и вышел.
Бетти спрятала лицо в ладонях – Господи, ну дай же мне в это поверить...
|
