часть 23

«Ни баланс, ни этот гнусный отчет – ни готовы. Компания, которую мне доверили – собственность семей Мендоса и Валенсия – и твоя тоже – это компания не готова! Она в руках женщины, которая сошла с ума! Которая сорит деньгами и разъезжает на мерседесе в компании этого гнусного типа!»

Он прищурился, неотрывно глядя на Кальдерона – безумные глаза впились во внимательные глаза друга: «Скажи мне, милый Кальдерон, этого не достаточно для того, чтобы измениться? Чтобы потерять покой? Этого мало, чтобы потерять рассудок? Чтобы утратить интерес к сексу? Ну, мой дорогой, скажи?!!»

Марио, посмотрев на совершенно невменяемого друга, поднял глаза к небу и взмолился: «Боже, не дай мне этого пережить. Прошу тебя, Боже!» И так же резко перестал паясничать: «Хорошо, я понимаю, из-за этого всего можно потерять интерес к сексу, это может подавить желание... ответь мне на один вопрос, дорогой президент – и я закончу этот допрос» - Марио обошел Армандо, встал сзади – он не хотел сейчас видеть лицо друга, боялся он того, что ему мог сказать Армандо – впрочем, он так хорошо его знал, что и так бы все понял... Армандо действительно отвернулся от него, подошел к столу Марио, опять вглядываясь в только ему видную даль...

«Скажи-ка мне, ты перестал хотеть всех женщин на свете из-за проблем с компанией, да? То есть вообще всех? Ну... а если бы Бетти согласилась спать с тобой? Если бы перестала тебе отказывать? Ты же предлагал ей это пару дней назад, хотя по плану того не было, а получилось спонтанно? Скажи, смог бы?»

Армандо с трудом владел собой – он сам испугался той истины, что открылась ему вот сейчас, при этом простом вопросе. На секунду лицо засияло - только представил себе, что было бы, если б Бетти...В ужасе закрыл глаза, пытаясь не впустить в себя это знание – но тут же открыл в панике, что Марио все поймет. Снова зажмурился, открыл глаза, сел – и нашел в себе силы, чтобы солгать... Марио уже заждался получить ответ – хотя понял его раньше, чем Армандо. Все же еще раз переспросил, наклонившись сзади: «Ну?»

Армандо распахнул глаза – и изо всех сил избегая взгляда, пряча глаза выдавил: «Нет, думаю, что не смог бы. Нет, не смог бы...» - и застыл, не в силах двинуться с места.

Марио обогнул стол. Сел напротив. Ответ Армандо не убедил его – он все понял правильно – но очень постарался, чтобы об этом не догадался друг – ему и так было тяжело.

«Что ж» - он постарался, чтобы голос звучал обыденно, - «тогда, если вся проблема в компании, давай поговорим о деле: давай-ка сосредоточимся на компании – и забудем глупую идею об отмене свадьбы. Как думаешь?»

Армандо, еще не придя в себя от потрясения, молча смотрел на него.

Марио продолжил: «Значит, нам надо вернуть Бетти и заставить ее работать. Помни только три слова: Баланс. Подделать. Быстро! Кстати, ты подарил ей открытку?»

Армандо пожал плечами – когда он мог это сделать?

Марио всучил ему какую-то – Армандо сел писать.

Но Марио не унимался – у него был еще один вопрос – Армандо спросил Бетти о крашеной Барби?

Армандо вскипел – Марио что, совсем идиот? Он его слушал? Он понял, что было вчера с Бетти? Когда он мог это спросить? Нет, он не выяснил. Может он теперь продолжать?

Марио завял – конечно, конечно, он не будет мешать.

Наконец, открытка была готова. Марио обрадовался – дай-ка посмотреть...

Армандо закрыл открытку – нет, это не для тебя. Почему? Ты больше не пишешь ей открытки. Теперь это делаю я – а раз так, то тебе их читать незачем. Самое главное – чтобы их прочла Бетти.

Марио не мог поверить глазам и ушам: глядя на абсолютно серьезного Армандо, он понял – это не шутка. Теперь это стало более чем серьезно.

Все же попробовал еще пошутить - неужели он никогда не узнает, что в этой открытке?

Армандо встал и подошел к двери – забудь!

Марио обиделся – когда умрет Армандо – непременно раньше, чем он сам, Марио издаст сборник его сочинений. И даже уже знает название: «Ужасные вирши уродливой даме...» - или лучше так: «Я помню жуткое мгновенье» ( русский перевод )

Армандо выдавил кривую усмешку – мол, я оценил твою шутку.

Марио тут же перестал паясничать: в любое мгновение откроется дверь – и здесь появятся родители Армандо. Потом начнется собрание – а баланса и отчета нет. Пусть Бетти прочитает эту открытку, пусть Армандо делает что хочет – но Бетти должна начать работать. Ясно?

Армандо молча смерил его неподвижным взглядом – больше не было сил притворяться, играть – тоскующие глаза и безнадежность во всем облике сказали Марио больше, чем любые объяснения. Дверь за притихшим другом закрылась. Марио потерянно посмотрел ему вслед: «Доктор Мендоса, ты влюбился в эту уродину...»

Пока Армандо и Марио открывали для себя нелегкие истины, Патрисия рассказывала о прошедшем вечере Марселе. Самое странное в Николасе – это то, что ему плевать на Бетти. Он бы легко ей изменил – но у них ничего не было. Этот тип похож на холодильник. Марсела удивилась – а откуда Патрисии известно, что он холоден? Неужели они?... Пати притворно ужаснулась – как Марсела могла такое подумать? Ничего не было... ну почти... они поцеловались, случайно... Марсела ужаснулась (она еще не так ужаснется, когда пристально вблизи рассмотрит Николаса!) – и ее мысли сразу переключились на проблемы Пати с машиной (интересная ассоция, не так ли?). Пати возликовала – неужели Марсела хочет ей одолжить эти 6 миллионов песо?

Разбежалась – у Марселы своих расходов – выше крыши. Квартира, которую они с Армандо купили, свадьба – эти траты съедят все ее сбережения. Она выйдет замуж абсолютно без денег...

Патрисия прищурила глаза – кто бы жаловался, богатенькая девочка!

Марсела встала – ей пора в аэропорт, встречать родителей Армандо. Когда там следующая встреча с Николасом?

Пати прищурилась – а что? Марсела ехидно улыбнулась – просто хотела предостеречь подружку от случайных поцелуев... Пати вскочила – да как смеет Марси думать, что она встречается с Николасом, чтобы достать деньги... но той уже и след простыл. Пати взглянула на часы – может, Николас уже достал для нее деньги?

Перед носом Софии и Берты расхаживала Дженни, вовсю беседуя со своим «папочкой» по мобильному – как она вся испереживалась, что он в тюрьме. Она мыслями ну вся с ним – но пойти к нему не может, дон Хуго – рабовладелец – не пускает ее к ее любимому, но как только – так она сразу. И со всей душой... София и Берта потрясенно смотрели на нее – он провел там всю ночь, а она ему даже самого необходимого не принесла, стерва! Дон Хуго позвал Дженни – и она, состроив женщинам оскорбленную гримасу, умчалась к своему хозяину - Хуго.

Мимо прошел Армандо - задумчиво прижимая к губам открытку, не глядя по сторонам, открыл дверь в свой офис – и исчез там. Женщины переглянулись – странный он какой-то, как не в себе.

Едва войдя к себе в офис, Армандо кинул портфель на стул – и подошел к двери Бетти, открыл ее – лицо, как всегда просияло на миг – и опять замкнулось в тоске: «Привет...»

Бетти оторвала взгляд от компьютера – она уже пришла в себя, ни следа не осталось от недавних переживаний. Впрочем, и выражения торжества, ярости или дьявольского злорадства тоже не было – Бетти далеких, уже почти забытых времен их совместной работы, до начал их романа, посмотрела на него серьезным взглядом: «Доброе утро, доктор! Вам звонили. Я хотела перевести звонки в офис дона Марио – но они были не срочны. А я подумала, что Вы заняты...» - огонек в глазах вспыхнул – и погас. Но Армандо успел его заметить – и согласился: «Да, мы были заняты. Были кое-какие проблемы...с коллекцией – но мы справились.»

Бетти подняла вновь неласковый взгляд – она очень рада.

Армандо помялся – и начал: «Бетти, я знаю, тебя очень расстроило то, что мы с Марселой купили квартиру. Но дело в том, что...» - он не знал, куда девать глаза – и как ей все это объяснить.

Бетти перебила его: «Доктор, не надо. Я понимаю, что Вы должны готовиться к предстоящей свадьбе. Вы потеряете слишком много денег, если отмените ее. Это совершенно невозможно...»

Армандо хотел что-то сказать, на миг зажмурил глаза – ну как объяснить то, чего он и сам не понимал? Резко выдохнул – и протянул ей открытку: «Ладно, я не хочу об этом говорить... Я лишь хочу, чтобы ты прочла вот это...»

Бетти на миг взглянула на него – что-то было в его глазах... она опустила глаза и взяла открытку – Армандо сел напротив. Если б мог, он бы, наверно, вообще в ее кабинет бы переселился – чтобы все время ее видеть...

Бетти, все так же не поднимая глаз, под пристальным взглядом затаившего дыхание любимого, начала читать:

«Все эти ссоры между нами, наши разногласия, все мои страдания, одинокие ночи и твое равнодушие, твоя холодность и отстраненность, твои встречи с ним убедили меня: я уверен как никогда, что должен отменить свою свадьбу...» - Бетти вскинула на него глаза - Армандо вглядывался в нее, читающую эти строки, как смотрит подсудимый на судью, ожидая приговора. Казалось, все его будущее зависит сейчас от тех слов, что она произнесет... - «....Я должен быть с тобой. Бетти, я не могу без тебя, без твоих поцелуев, без твоего тела... Жизнь испытала меня. Я хотел жениться на женщине, которая казалась мне идеальной подругой. Но появилась ты – единственная, которая смогла изменить меня, единственная, которой я могу отдать себя всего. Моя судьба изменилась – и вовремя, чтобы не случилось несчастья. Люблю тебя. Армандо Мендоса.»

Она прочитала, но так и сидела, глядя в эту открытку – так хотелось поверить...

Армандо не выдержал – увидев ее неподвижное лицо, не помня себя от волнения перед решением своей судьбы, произнес: «Ну что, о чем ты думаешь?»

Бетти усилием воли взяла себя в руки и подняв на него спокойные глаза, на дне которых стояли непролитые слезы, слегка охрипшим голосом ответила: «Как... трогательно...»

Армандо – никогда еще он не был таким заботливым, таким... робким, наклонился к ней: «Тебе лучше?» Бетти кивнула головой – и тут же закаменела, подняв глаза к чему-то за спиной Армандо.

Оттуда, из другого мира послышался знакомый голос Марселы: «Дорогой...»

Армандо поморщился при звуке ее голоса, не хотел возвращаться туда из их с Бетти оторванности от всего. Не повернув головы, продолжал сидеть и смотреть перед собой – может, надеялся, что Марсела испарится сама собой?

Но Марсела оказалась весьма реальна и настойчива: «Ты только посмотри, кого я к тебе привела!»

Армандо пристальней всмотрелся в Бетти – словно спрашивая, стоит ли поворачиваться, может, лучше...? Но по ее лицу и по произнесенному «Здравствуйте» понял – повернуться необходимо. Повернулся – и оказался перед своей матерью, Маргаритой. Потрясение, появившееся на его лице, описать трудно – он совсем забыл о том, что должны приехать родители. Улыбнулся растерянно: «Мама!... прости, я сейчас...»

И обернулся к Беатрис – страдающие глаза напряжены, в них – целый мир, понятный только им двоим – но уже дела компании уводили его прочь от нее – или приближали к ней? Произнес шепотом:

«Беатрис, ты видишь, мама здесь... Что мне делать? Ты видишь, Марсела привезла родителей сюда... Что с балансом?»

Бетти кивнула – их минута прошла... «Вечером он будет готов, доктор».

«А остальное?» - Армандо опять был на грани срыва, все в нем смешалось от этого дикого напряжения.

«Завтра» - ее голос становился все холоднее.

«Завтра будет поздно, Беатрис!» - губы произносили слова, а глаза жили своей, отдельной жизнью – и не разглядеть отчаяние, мольбу и страсть в них могла только Бетти...

Беатрис упрямо наклонила голову – завтра, раньше – никак.

«Умоляю тебя, Беатрис, умоляю. Моя жизнь в твоих руках! Прошу тебя...»

Резко отвернулся, подошел к двери – и прежде чем выйти, снова кинул на нее отчаянный взгляд. Дверь за ним закрылась.

Бетти сжала губы, в глазах вспыхнули злые искры, перемешиваясь с закипающими слезами: «Ясно! Красивые открытки, нежные слова, фантастические обещания. И все - ради подделанного отчета!»

Она попыталась взять себя в руки – и не смогла. От стен отразилось отчаянное: «Свинья!»

Бетти рухнула на стул – а свеча продолжала гореть...

Взяв себя в руки, Армандо поцеловал Маргариту – зачем ей надо было так спешить сюда? Отдохнула бы после такого долгого перелета. У них все нормально... Маргарита улыбнулась – она соскучилась. У отца – масса встреч с друзьями, а она хотела повидать детей. К тому же у Марселы столько дел – она хочет помочь. Ну и просто хочет походить по компании, поговорить со знакомыми, с сотрудниками. Армандо составит им с Марселой компанию? Армандо растянул губы в улыбке – конечно, он так рад... Подошел вместе с ними к двери – и обернулся затравленно на дверь Бетти...

В коридоре троица встретила Патрисию. Она была страшно видеть Маргариту. А вот та удивилась – она думала, что Патрисии нет на месте. Армандо сзади ядовито подсказал – Патрисия – только призрак. Мама и невеста шикнули на него – а Маргарита попыталась аргументировать свое высказывание – дело в том, что она не видела на стоянке машины Пати. Армандо и не думал униматься, сообщив, что машина Пати – тоже призрак. Его дамы опять недовольно оглянулись на него – а Пати весьма нервно сообщила, что это все пустяки, так небольшая проблема с машиной. Маргарита обеспокоилась – что, авария, она разбила машину?

Армандо опять встрял – да, небольшая такая авария – врезалась в адвокатов – и машине пришел каюк.

Пати принужденно улыбнулась – это ненадолго. Она еще вернет свою машину. Да он даже и не сомневается – сарказм в его словах был заметен даже дверям лифта – она обязательно ее вернет, эта «крашеная Барби», как все ее здесь зовут.

Патрисия испуганно моргнула. Не возразила на это прозвище – а Армандо уже не сомневался, кто была девушка Николаса с таким наименованием.

Они прошли дальше, а Патрисия схватилась за мобильный...

Дома у Бетти отец и Николас подсчитывали доходы фирмы за последнее время. Последняя сделка принесла Террамоде около 30 тыс. дол. И что Бетти и Николас намерены делать с этими деньгами? Николас обещал подумать…

Раздавшийся звонок мобильного заставил его вскочить со своего места – звонила Патрисия. Он срочно вышел в другую комнату.

Пати хотела извиниться перед Нико за плохой вечер накануне. Ей так неловко. И вообще, она не хотела обременять его своей просьбой о деньгах – она просто хотела договориться о новой встрече, извиниться… Напевая знакомый до боли мотив несколько раз подряд, она ухитрилась услышать, что Николас уже кое с кем поговорил и… Пати пришлось срочно сменить пластинку – и начать его благодарить, объясняя, что такой как он – для нее просто подарок (права, сто процентов!), и она ну просто жаждет его видеть сегодня вечером. Он не успеет принести ей деньги? Не страшно. Она ведь с ним не ради… по третьему кругу то же самое Николас слушать уже не хотел – тем более, что этот текст без запинки мог проговорить сам. Условившись наконец, о свидании, он повесил трубку, предварительно несколько раз поцеловав ее – и вернулся к Гермесу. Показав в ответ на вопрос Гермеса, «с кем он там разорялся», на фото Патрисии – и выслушав в ответ презрительное фырканье, Николас приступил к делу – он посоветовался сам с собой и решил, что почти все деньги он вложит в очередные акции, которые должны принести неплохую прибыль. А вот 3000 дол. лучше перевести в банк, на срочные нужды… Сколько там это в песо? 6 миллионов? Николас задумчиво всмотрелся в фотографию Патрисии – 6 миллионов песо…

Походив по Экомоде, Армандо, Марсела и Маргарита вернулись на «президентский» этаж. И сразу попали на ругань доктора Гутьереса. Он был вне себя от негодования – София, даже не отпросившись, куда-то убежала, в такой важный день! И некому помочь ему с цифрами для его доклада! Если доклад будет не готов по причине ее отсутствия – то он влепит ей выговор!

Берта пыталась его успокоить – она не задержится. Она пошла в аптеку.

Марсела и Маргарита, услышав слово «аптека», взволновались – она больна? Берта вдохновенно объяснила – конечно. У нее такие переживания, не удивительно, что она плохо себя почувствовала. Но уже скоро она вернется…

«Эфраим Родригес? К Вам пришли. У вас есть 10 минут».

Эфраим вскочил со своей койки в тюрьме. Накинул пиджак, пригладил волосы, приговаривая, что наконец-то пришла его птичка. Его солнышко… В камеру вошла София, нагруженная пакетами. Он застыл – София? Она слабо улыбнулась ему – вот пришла, принесла ему фрукты, сэндвичи, постель, одежду – мало, конечно, но это все, что она нашла дома после его ухода… он здесь спал?

Эфраим понял – скандала не будет, ему протянули оливковую ветвь – и улыбнулся: да, здесь. Это хорошо. Его хотели перевести в тюрьму – но там нет мест. Вот и оставили его пока здесь… София слабо улыбнулась – если его все-таки переведут в общую тюрьму – пусть он будет осторожнее, там ведь мало ли что может быть… Он продолжал смотреть на нее – и она почувствовала себя неловко. Не надо так на нее смотреть. Теперь это все уже не от нее зависит. Он знает путь на свободу – заплатит долг, и все… Но почему-то в этот миг его это не волновало. Он продолжал молча улыбаться, глядя на маленькую женщину… она помялась – Дженни тоже скоро придет. Она просто ужасно занята, дон Хуго ее просто не отпускает, он такой тиран. Поэтому пока пришла она, София. Но пусть он не волнуется – Дженни его любит, и скоро будет здесь… Эфраим кивнул – да. У нее столько работы. Ее же уволят, если она уйдет к нему. София кивнула – конечно. Эфраим вдруг поднял голову – а как же она сама? У нее будут неприятности? София опять кивнула – конечно, ее же не отпускали – она сбежала. У них масса работы. Но ничего. Она как-нибудь… что же она стоит? Ей же пора… София совсем уже собралась убежать, когда сзади раздался голос Эфраима – ей дали 10 минут, а она была всего 4 минуты. София повернулась обратно – она и не знает, о чем можно поговорить за 6 минут…

Как наши дети? Они знают обо мне? София покачала головой – нет, они ничего не знают. Они вообще о нем не спрашивают. И даже если он вообще от них уедет далеко – они не будут знать правду. Она что-нибудь придумает…

Эфраим опустил голову – что ж поделать. Не спрашивают – что ж… Наверно, и не надо им знать… София смотрела на него с горькой улыбкой – вся вражда улетела куда-то очень далеко… он заметил этот взгляд. Наклонился к сумке, вытащил сэндвич. Улыбнулся – с бараниной? София все с той же мягкой, мудрой улыбкой кивнула – да. Он улыбнулся – мои любимые, я не ел их с тех пор, как ушел от тебя – София опять кивнула – да, она знает – он их любит…

Он вытащил еще один – давай вместе поедим. Она было отказалась – но он так хотел поесть вместе с ней, что она не смогла отказаться. Села рядом с ним на кровать – и оба захрустели. Эфраим взглянул на нее – о чем она думает?

Об их медовом месяце, об их безденежном, полном счастья медовом месяце, об их любви. О том, как все было хорошо вначале – и как могло все стать так плохо теперь? Как могли они прийти от того их медового месяца к этому кошмару настоящего? Как могла церковь их свадьбы превратиться в эту камеру? Как?

Лязг засовов прервал их воспоминания – 10 минут истекли. София вскочила, вытерла слезы – и отдала Эфраиму надкусанный сэндвич – она ведь только совсем немного съела, пусть ему останется. Он улыбнулся своим воспоминаниям – он еще не забыл своих привычек, он всегда доедал за ней, она всегда все оставляла. София посмотрела на него – если ему что-то нужно – он может позвонить. В любое время – она все сделает. И вышла. Он подошел совсем близко к решетке – спасибо ей. Этот ее визит так много для него значит! София улыбнулась ему – она думает, что хорошие воспоминания смягчают боль, и ей хотелось бы оставить эти воспоминания чистыми. И ушла…

А Хуго Ломбарди вовсю репетировал с моделями – и Дженни в том числе. Но ее радость длилась недолго – пришла модель, которую она заменяла – и ее опять прогнали с подиума – к Инесите на подмогу. Та уже и так задыхалась – а дон Хуго все не унимался – принеси, подай, обметай, зашей, залатай… бедная женщина уже еле держалась на ногах…

И вдруг Хуго заметил троицу – Маргариту, Марселу – и Армандо – во владениях Хуго он предусмотрительно держался сзади женщин…

Хуго подлетел к визитерам – как он рад видеть Маргариту. Она спрашивает, как коллекция? Это – бомба, шик, блеск, ей придется взять с собой подушку – коллекция – полный отпад!

Армандо скривился – можно отпасть уже от одной стоимости этой коллекции.

Хуго оскорбился: «Маргарита, ну как у такой женщины, как ты, мог родиться такой меркантильный сын? Ты уверена, что не усыновила его, не нашла на рынке?» Маригарита рассмеялась и обернулась к Армандо, застывшему с ядовитой ухмылкой на лице – нет, она его родила. Армандо чуть не показал дизайнеру язык – но удержался.

А Хуго уже повернулся к Марселе – а когда ее высочество соблаговолит примерить свадебной платье? Марсела обрадовалась – сейчас? Хуго тут же указал ей на двери в мастерскую – спускайся и примеряй. Маргарита пошла к ней – а вот Армандо Хуго дал от ворот поворот – видеть свадебное платье до свадьбы – значит, принести несчастье. А Армандо и без того принес уже много несчастья прекрасной Мардж. Так что – пошел вон. Армандо не сдержался, и жестом приказал ему заткнуться. Хуго согласно кивнул – замолкаю. Спасибо за понимание. И удалился вслед за дамами.

Армандо не сильно-то и огорчился. Собрался было выйти из зала – но тут его окликнули модели – и он готовно поспешил к ним. Поцеловал их всех – но так непохоже на себя прежнего, что одна из моделей улыбнулась – что, скоро уже свадьба? Армандо вспомнил свою роль в обществе – и рассмеялся: ага, скоро… Когда рак на горе…

В своем офисе Бетти подняла трубку: нет, дона Армандо нет. Кто его спрашивает? Дон Роберто? Конечно, она немедленно его найдет.

И поспешила на поиски. Увидела его. Позвала было «Дон Арма…» - и осеклась, увидев общество моделей, окруживших его. Все же позвала громче по имени, не очень-то и веря, что он ее услышит. Но Армандо услышал – и резко отвернулся от девушек. Беззаботную улыбку сдуло с его лица, оно вытянулось, словно какая-то боль снова начал его подтачивать. Подошел к Бетти – та сообщила ему про звонок отца. Он наклонился к ней ближе – он всего лишь разговаривал с моделями о предстоящем показе… Бетти оборвала его – он не должен перед ней оправдываться. И его ждет отец… Армандо в замешательстве кинул на нее взгляд – и вышел, попросив сообщить маме, что он у себя (кажется, он опять забыл про невесту…).

Бетти подошла к моделям, спросила про донью Маргариту – те указали в сторону мастерских. Бетти направилась туда – а модели проводили ее насмешливыми взглядами – впрочем, Бетти было не привыкать.

Но в мастерской ее ждал удар – Марсела, стоя в подвенечном платье, выглядела так ослепительно, что Бетти обо всем забыла – она стояла и смотрела на красавицу в свадебном наряде, который был предназначен поразить воображение ее Армандо…

Бетти продолжала смотреть на потрясающий свадебный нарял и сияющую невесту. Ее странный взгляд заметили все трое – и Хуго, и Маргарита, и Марсела. Марсела ядовито взглянула на девушку – что она здесь забыла? Бетти перевела неподвижный взгляд на Маргариту – дон Армандо велел передать, что поднялся к себе...

Хуго повернулся к Бетти – все? Передала? Теперь пошла отсюда – нечего глазеть на платье, которого у тебя никогда не будет – еще сглазишь... И рассмеялся – он надеется, что это чудище не приглашено на свадьбу? А то не придет он...

Марсела подхватила этот смех – имени Бетти действительно нет в списках приглашенных. Оторвав, наконец, взгляд от платья (а ведь сглазила Бетти свадьбу!), Бетти подняла недобро блеснувшие глаза на Марселу – в любом случае у нее в этот день другие планы... И, развернувшись, ушла.

Маргарита вскипела – да как они смеют так разговаривать с Беатрис? Что с ними обоими? Хуго скривился – он терпеть не может людей, которые забывают посмотреть на себя в зеркало, выходя из дома. И отошел.

Марсела же повернулась к Маргарите с совсем другим выражением лица – на нем была крупными буквами написана ненависть: Бетти – ее враг. Ей ненавистна мысль об их с Армандо свадьбе. Если б это зависело от Беатрис – свадьбы бы не было!

Маргарита открыла глаза – неужели Бетти... Марсела покачала головой – нет, она не влюблена в ее жениха. Но она – сводня, союзница любовницы Армандо. Маргарита была ошеломлена – неужели у Армандо есть любовница? Разве же Марсела знала? Она знала только то, что любовница была – и Армандо до сих пор ее любит.

Вернувшийся Хуго рассердился – Марсела совсем не выглядит счастливой невестой. С таким лицом она испортит его великолепное платье! И тут же раздал десяток взаимоисключающих приказов верной Инес. Инес пошла их исполнять – но делала это очень и очень медленно – силы были на исходе.

У себя в офисе Армандо все еще разговаривал с отцом, когда туда вернулась Бетти. Остановившись перед ним, она молча смотрела на него. Он поднял голову – и на миг потерял нить разговора – мертвый, невидящий взгляд под которым пряталось такое отчаяние, что Армандо замолк, забыв про разговор. Взглянув в тревожные, вопрошающие глаза, Бетти бегом бросилась к себе в офис.

А Армандо постарался поскорее закончить разговор – да, все в порядке, отец все сам увидит завтра. Пусть не волнуется. Сегодня вечером они обо всем поговорят подробнее – а сейчас у него слишком много дел...

Но его желанию поговорить скорее с Бетти не суждено было сбыться – едва он повесил трубку, как в офис вошли Маргарита и Марсела. Чудное платье, а что оденет он?

Меньше всего Армандо нужен был этот разговор сейчас, когда он в таком состоянии – и Бетти все слышит. Но он очень старательно пытался им подыграть, стараясь не очень часто смотреть на дверь в конурку Бетти - правда, получалось это у него плохо, более неестественных улыбок, натянутой радости и нелепых телодвижений трудно и представить – но Марсела твердо решила ничего не замечать. А Маргарита... она поговорит с сыном потом, без Марселы...

Итак, если Армандо еще не решил, одеть фрак, или смокинг – то Марсела предпочитает фрак. Армандо «восхищенно» улыбнулся – замечательно.

Гостей будет очень много, продолжала вещать Марсела, и все эти гости сначала будут на коллекции, потом на торжественном вечере в их доме – церемонии вручения подарков (имеет место быть в католических свадьбах, но тут свадьба гражданская – видимо, решили от этого обычая не отказываться), а потом на свадьбе. Это, конечно, очень утомительно, но зато в центре всего будут они с Армандо!

Бетти, не имея возможности видеть реакции Армандо, сидела белая, как полотно. Армандо выглядел не многим лучше – и его вымученные улыбки, если бы Бетти их видела, согрели бы ей сердце... если б она была в состоянии понять их ненатуральность...

Наконец, Марсела вспомнила, что свадьба свадьбой – но работать все же надо – и убежала.

Маргарита присела к столу сына: «Дорогой! Это главный день твоей жизни!»

Армандо насторожился – мама имеет в виду коллекцию или совет директоров?

Маргарита несколько опешила – да нет, она имеет в виду свадьбу. Никакая коллекция или совет директоров не играют такой роли, как свадьба – ведь она – не просто формальность, а союз двух любящих сердец!

Армандо молча взирал на нее. Его мама явно не отличалась тонкостью восприятия по отношению к сыну – ибо так и не поняла его странного взгляда, говорившего вполне откровенно о том, какой нелепой глупостью кажется ему эта свадьба, как непереносима для него даже мысль о союзе с Марселой...

Наконец он выдавил из себя нейтральное «Да, мама, ты права».

А Маргарита продолжала разглагольствовать о том, что этой свадьбой он показывает всем, что начинает жизнь взрослого человека (в 35 лет? Не поздновато?) , так же, как на собрании директоров докажет всем, какой он прекрасный руководитель – ведь дела компании идут прекрасно. Фальшивая улыбка уже просто не покидала лицо ее сына – но в эйфории от предстоящего долгожданного события Маргарита склонна была видеть только его улыбку – и не замечать измученного выражения его глаз (ох, как ей аукнется эта слепота к проблемам сына) ...

Он женится на такой прекрасной женщине...

Армандо уже откровенно уперся взглядом в сторону открытой двери Бетти – как будто чувствовал страдание, скрытое в сумраке маленького офиса. Потом снова перевел взгляд на мать: «Да!» Откровенность явно не была сильной стороной их отношений...

Застывшая в своей каморке Бетти вдруг встрепенулась – звонок телефона вытащил ее из оцепенения. Николас! Ну сейчас она покажет боссу за весь его разговор о свадьбе!

Девушка вцепилась в трубку изо всех сил, повысив голос, вся так и залучилась счастьем: привет, Николас, как я рада, что ты мне позвонил!

Николас опешил – что случилось, что она его приветствует?

Армандо напрягся – ее радостный голос резанул по его нервам – и он перестал слышать слова матери...

А Бетти продолжала невпопад словам Николаса: очень хорошо... и она тоже очень рада! На другом конце неврубившийся Николас продолжал допрашивать отвечавшую все время не то телефонную трубку – что происходит? Бетти что, головой поехала? Или пьяна?

А во сколько ты меня заберешь? – ответила на вопрос трубка голосом взбесившейся подруги. Николас только молча уставился на трубку... (медленно соображаете, сеньор...)

Армандо перевел взгляд на открытую дверь Беатрис. Маргарита вдруг поняла, что игнорировать поведение сына больше не может. «Что происходит?»

Армандо все же расслышал ее вопрос. «Ничего» – он изо всех сил старался сохранить спокойствие – но ему никак не удавалось это сделать – голос звучал ненатурально, руки просто ни на миг не могли успокоиться – он сжимал их, разжимал, сдерживая себя, чтобы не заткнуть уши – или не кинуть чем-нибудь тяжелым в сторону проклятого счастливого голоса.

«Просто много проблем, коллекция, Совет директоров, свадьба – и все это вместе, он так нервничает...» договорить он не успел – впрочем, там вряд ли было, что договаривать. Из каморки снова послышался голос Бетти: «В шесть? Это просто здорово!»

И Армандо просто замолчал, из всех сил прижав руки к губам.

Маргарита наклонилась к нему – она заметила, что он все время уклоняется от разговоров о свадьбе. Неужели он сомневается в своем решении жениться на Марселе?

Армандо не слышал ее – он слушал Бетти: «Ой, нет, Николас, зачем ты мне это говоришь сейчас? Давай лучше дождемся вечера...»

Голос звучал слишком громко. Маргарита пожала плечами – может, Армандо просто закроет дверь комнаты своей помощницы?

Армандо вскочил – хоть какое-то действие можно было сделать, чтобы заглушить этот раздирающий сердце диалог: «С удовольствием, мама!»

Бетти продолжала нежно улыбаться в трубку, кокетничая с Николасом, когда в двери появился деревянный Армандо. Не прерывая разговора, она подняла на него глаза – не может ли доктор закрыть дверь?

Армандо сглотнул – ну еще бы! Конечно! И закрыл эту чертову дверь...

Теперь, когда Армандо не мог ее слышать, глаза Бетти медленно заплыли слезами. Лицо опять стало похоже на восковую маску. Николас продолжал говорить о Террамоде – как она считает, он прав в отношении инвестиций в акции, как насчет 3 тысяч долларов? Бетти было все равно – пусть подготовит баланс – и делает с этими деньгами все, что хочет. Изменившийся до неузнаваемости голос испугал Николаса – что случилось?

Бетти глотала слезы – пусть Николас приедет за ней пораньше. Ей очень плохо, она сходит с ума, ее жизнь закончилась, она не понимает, что творит. «Забери меня отсюда, пожалуйста!»

Армандо наконец смог ответить на вопрос матери об отношении к свадьбе. То и дело оглядываясь на дверь Бетти, он все же отмахнулся от забот Маргариты – со свадьбой все хорошо. Просто голова другим занята. И вообще, здесь не время и не место говорить о свадьбе. Вот дома, вечером – это пожалуйста. Но не сейчас, голова забита другим.

Маргарита поднялась – она очень надеется, что сын не обманывает ни ее, ни себя... И вышла. А Армандо остался сидеть на своем посту – сторожить дурнушку.

Спустившаяся на Боготу темнота застала Софию и Берту оживленно беседующими. София рассказывала о своей встрече с мужем: она думала, что ненавидит его, но когда увидела там, такого несчастного и измученного – вдруг поняла – это она виновата во всем, она ведь фактически выгнала его из своей жизни, отдала его Дженни – это ведь она не хотела поговорить с ним, когда он хотел остаться...

Берта вдруг вскочила – ей опять надо в туалет. Ах, эта беременность... Но пусть София на нее не обижается – будем рассматривать это как рекламную паузу...

И убежала.

А в приемной появились Дженни и Хуго – девушка упрашивала босса отпустить ее к «папочке». Хуго не соглашался – Инесите нужна помощь, дел по горло. А она уже пожилой человек.

София улыбнулась обоим – Дженни может не переживать – у Эфраима есть все, что нужно. Она была у него недавно – и отнесла необходимые вещи. Так что Дженни может спокойно доработать – а потом пойти к любимому.

Дженни вскипела – да ведь София, стерва, сама засадила его в тюрьму. То, что она делает – она делает неспроста – задумала вернуть его?

София улыбнулась – нет, ни за что. Просто он может не жить с ней, он может жить с Дженни – но он никогда не перестанет быть отцом ее детей.

Слушая ее, Хуго постепенно все ближе подходил к Софии – поддержать, увидев – женщина на пределе подступающих слез...

Он там совершенно один – и если человек, который должен был пренебречь всеми прийти к нему, так и не появился – почему она, София, должна была считаться с условностями? Дженни рано или поздно бросит его – но к кому бы он ни ушел тогда – он будет отцом ее детей.

Из-за ее спины Хуго согласно кивал словам Софии. Дженни вскинула голову – она все равно пойдет к нему, никто ее не остановит – она нужна ему больше, чем сеньора София!

Хуго положил руки на плечи Софии: «Успокойся, милая, все будет хорошо, посмотрим, что теперь будет».

И прищурившись, взглянул на Дженни – она может идти, пусть исчезнет с его глаз долой.

Фыркнув, Дженни пронеслась по коридору к лифту. Хуго, еще раз погладив Софию по плечу, отправился к себе – а к Софии подошла Берта – она готова к продолжению рассказа... София задыхалась от невыплаканных слез – она не может говорить сейчас...

В мастерской Хуго кипела работа. Модели примерялись, подгонялись, исправлялись. И в центре всего этого еле держалась на ногах Инесита. Влетевший Хуго «обрадовал» ее – Дженни им не поможет. Она ушла. И тут же, не сходя с места, опять послал пожилую женщину что-то принести ему, переделать, перешить. И все быстро, быстро, быстро!

Инесите пошла выполнять его приказ – и вдруг упала в обморок. Хуго успел ее подхватить, и отчаянно закричав, «Что случилось? Инес, Инесита!» тут же приказал позвонить доктору...

Держа ее на руках, уговаривал не уходить, простить его за всю работу, которую он на нее взваливал, очнуться, подождать его – ну не может же она его бросить? Он же ей как сын...

Модели метались по студии – звонили врачу, пытались ее обмахивать – Инесита всем была как мать, и девушки перепугались не на шутку.

Крики Хуго достигли ушей Софии и Берты. Берта вскочила – и тут же рухнула на стул от резкой боли. София заставила ее остаться – и побежала смотреть, что случилось, в ателье.

Хуго пребывал в полном отчаянии. Попросил Софию принести воды – она побежала за водой. По дороге успела бросить Берте, что Инесита в обмороке – Берта опять было вскочила – и снова упала на стул – боль становилась все резче. София уже и не знала, куда бежать – то ли за водой Инесите – то ли поддерживать Берту. Но та заверила, что с ней все в порядке – и София, наконец, побежала за водой.

Вернувшись, она застала Берту по дороге к двери – она хотела проверить Инеситу. А потом пойти вниз – за ней приехал муж. Да и дети дома ждут. София уверила ее, что об Инесите позаботятся – а ей лучше пойти домой и отдохнуть – в ее положении волноваться просто нельзя. Берта повернулась к двери – а София побежала в мастерскую.

Неизвестно, кому было хуже – Инесите или Хуго. Во всяком случае, отпаивать водой пришлось именно его...

Двери офиса Президента отворились – на пороге возник Марио: как там дело с балансом?

Армандо обернулся к нему – с тех пор, как Маргарита вышла, он непрерывно пил – и сейчас пребывал в состоянии яростной покорности судьбе – или Бетти...

«Не знаю. Не знаю! Зайди к ней сам – и спроси...»

Марио поднял брови: «Ага... Что-то не так?»

Армандо пожал плечами: «Все в порядке. Просто не хочу с ней разговаривать» - он перекочевал на диван, усевшись поглубже и сделал глоток виски – «Буду сидеть здесь и ждать, когда она сама мне его принесет...»

Марио внимательно всмотрелся в друга – но голос оставался беззаботным: «Это любовные – или семейные разборки?»

Армандо начал закипать: «Ни то, ни другое... Просто ее пригласил Николас Мора! Она просто умирала от счастья! Говорю тебе - просто умирала... от счастья!!!»

Сцепленные зубы ясно показали Марио степень ярости друга. Он присел рядом на диван: и Армандо, конечно же, за ними проследит?

Армандо еле сдерживался – нет, он не будет следить. Его ждет отец, да и мама в компании Марселы и Патрисии – не подарок судьбы. Пусть эти двое делают, что хотят – он следит за ними не будет! Но ему нужен этот чертов баланс!

Марио понял – до взрыва недалеко. Надо это как-то... спустить на тормозах, что ли...

Ладно, он пойдет с ней сам поговорит.

Вошел в ее офис – впервые он разговаривал с ней без присутствия Армандо. Бетти подняла на него жесткие глаза. Как дела, как баланс? - Марио был спокоен. Бетти кивнула – она его сейчас делает.

И... он в том виде, в котором нужен?

Бетти глянула на него – она его делает. Когда будет готов? Завтра.

Марио занервничал – но ведь завтра поздно, здесь родители Армандо, Совет послезавтра – они не успеют подготовиться, если будет готово только завтра.

Беатрис перевела на него блеснувший ненавистью взгляд – завтра!

Марио даже руки поднял, защищаясь от ее глаз – ну завтра, так завтра... Работай... И выскочил за дверь. Бетти проводила его ненавидящим взглядом.

Марио подошел к дивану, ошеломленно уселся. В молчаливой ярости Армандо поднял на него глаза, вопросительно-саркастически взглянул: «Ну?» - невысказанный вопрос заставил Марио заерзать.

«Нет, еще не готов. Она сказала - завтра».

Армандо перевел взгляд на быстро пустеющий стакан, усмехнулся с такой ненавистью и яростью, что Марио даже чуть отпрянул.

«Тяжелый у нее характер» - Марио явно пребывал в шоке, - «Она заставляет меня нервничать!»

Армандо покачал головой, все так же рассматривая его – в голове явно блуждали мысли об убийстве с помощью этого стакана: «Она заставляет тебя нервничать? А представляешь, каково мне? Она меня бесит!» - процедил он в дикой ярости.

Марио положил руку на его плечо – успокойся!

Армандо качнул головой – именно этим он все время и занимается.

Что ж, подытожил Кальдерон – им из игры уже не выйти – и Армандо должен не дать выйти из игры ей! Он будет у себя, зови, если что... И вышел.

Едва дверь за ним закрылась – в офисе Бетти раздался звонок. Она сняла трубку. Николас? Передай ему, Вилсон, что я уже иду...

Услышав ненавистное имя, Армандо решительно встал. Отставил в сторону стакан с виски – и направился в ее кабинет – кажется, он уже совсем созрел для убийства...

Бетти закрыла компьютер. Повесила на плечо сумку – и застыла: в дверях, полностью загораживая собой проход, стоял Армандо.

«Ответь мне, Беатрис, ты уже закончила баланс?»

Она сразу поняла – он невменяем – но попыталась говорить спокойно: «Завтра, сеньор, я закончу его завтра...»

Армандо зло усмехнулся: «Завтра? Конечно, у нас же столько времени впереди... почему бы и нет?

Но знаешь что, я с тобой не соглашусь! Тебе придется его закончить сегодня, сейчас!!!»

«Простите, доктор» - ярость появилась и в ее голосе – «но за мной приехали...»

Армандо опять смеялся – все более срываясь в пропасть, он еще пытался говорить нормально: «Ах, это за тобой? Какое счастье! Ты предпочитаешь провести вечер с другом, вместо того, чтобы закончить свою работу?!»

«Прошу прощения, доктор, но я устала – и хочу уйти» - упрямо сверкнули ее железки – и глаза. Она шагнула к двери.

Армандо все так же незыблемо стоял на месте, все так же улыбаясь ей яростным оскалом: «Нет, милая, с чего тебе уставать? Наоборот, ты хочешь помучить меня, свести с ума. Разве не так, Бетти?!»

«Вы заблуждаетесь, доктор. Доброй ночи!» Вскинув голову и яростно глядя ему прямо в глаза (уж какое там притворство – она перестала играть вот сейчас, вот в эту самую минуту) Бетти сделала еще шаг к двери – в сторону. Армандо мягко переступил на месте – и снова стоял перед ней – ни за какие блага в мире он не собирался отпускать ее на свидание. Вообще. Все так же пристально-яростно глядя на нее, усмехнулся:

«Ты никуда не пойдешь, Беатрис. Нет, сеньора. Я уже устал от твоего притворства. Я болен от этих игр! Ты останешься здесь, со мной! «Вдвоем со мной» - как поется в песне. Мы вместе закончим чертов баланс, а потом сделаем все необходимые изменения!»

Бетти упрямо смотрела ему в глаза: «Это невозможно. Пожалуйста, успокойтесь, Вас могут услышать!»

Армандо медленно приближался к ней, постепенно теряя рассудок от ревности, ярости, и этого мучительного чувства бессилия – он ничего не мог с ней поделать...

«Мне плевать, что нас услышат! Мне вообще на все плевать!» - он выбросил вперед руку и обхватил ею лицо девушки снизу – она высвободилась и отвела глаза – ему действительно было на всех наплевать – она поняла – он перестал себя контролировать – и потому молчала...

Он стоял теперь очень близко к ней – и она смотрела прямо в его обезумевшие глаза.

«Я смертельно устал от этой ситуации! Ты хочешь вызвать катастрофу и старательно готовишься к ней? Ты хочешь, чтобы я сошел с ума? Прекрасно!!!»

Армандо уже кричал, потеряв голову, забыв обо всем – видел он перед собой только эту упрямую женщину, которая ускользала из его рук – но которую он должен был удержать – чтобы не сойти с ума...

«Ты добилась своего! Ты должна это знать, моя дорогая Беатрис!!! Перед тобою – новый Армандо, тот, которого ты сама сотворила!!!»

Ей стало страшно – такого бешенства она еще не видела. А он продолжал орать, не слыша себя, сверкая сумасшедшими, слепыми от ревности, боли, ярости, любви глазами: «И этот Армандо может орать на тебя, если ему вздумается!!! Он может целовать тебя!!! Он может делать с тобою все, что захочет!!!»

И кинулся на нее, как зверь. Схватил с дикой силой – и прижался яростными губами к ее губам. Она попыталась оттолкнуть его: «Доктор, умоляю!»

Какое там – она же была в его руках – он сжал ее так, что казалось, кости хрустнули – и вдавился в ее губы.

Вырваться она не могла, а предательская любовь и не хотела вырываться из его объятий. Все же она пыталась бороться – напрасно... Чем бы это кончилось – неизвестно (или известно? Он-то забыл, что они в офисе, а не с мотеле...), но в какой-то миг, приоткрыв глаза и пытаясь высвободиться, Бетти вдруг прямо перед собой увидела широко открытые, наполненные шоком глаза. Каталина Анхель!

Женщина вошла в открытую дверь офиса, не постучавшись – и теперь застыла, не в состоянии пошевелиться. В чувство Кату привел панический взгляд Бетти – она выскочила за дверь, старательно ее прикрыв.

Собрав остатки сил, Бетти оторвала свои губы от его: «Доктор, успокойтесь, нас кто-то видел!»

Армандо резко обернулся на дверь, потом глянул на нее – дикий оголодавший зверь, у которого отобрали добычу, дыхание со свистом вырывалось из него: «Кто это был?»

Бетти, тяжело взглянув на него, покачала головой: «Не знаю. Не заметила...»

Он смотрел на нее с подозрением – кажется, решил, что это была уловка, чтобы он ее отпустил...

Она водрузила на нос очки, подняла тяжелый взгляд: «Доктор, Вы очень крупно рискуете!»

Ни ответить, ни снова схватить ее он не успел – двери офиса открылись – сладкая троица в составе матери, невесты и подруги невесты радостно ввалилась в кабинет.

Бетти пролетела мимо них как стрела, едва успев сказать «До свидания». Армандо, бросившемуся было за ней, пришлось остановиться... Под удивленными взглядами трех женщин ему пришлось взять себя в руки. Но мрачный огонь в глазах выдавал тот ад, который ему пришлось сейчас пережить...